Даже для самой короткой памяти найдётся место для тепла.

Сатору верил в судьбу, таро и в то, что случайности не случайны, поэтому упускать подкинутый ему счастливый лотерейный билет не собирался. Человек, которому он абсолютно случайно скинул в личку дикпик, на удивление, его не отшил, а продолжил общение. Он пока не обрел лица и имени, но уже вполне не двусмысленно интересовался о его предпочтениях, да ещё и в такой задорной, властной форме.

Неужто его линия любви и впрямь так глубока, что он готов без оглядки погрузиться в бездну и бесстрашно исследовать её, ища ответы, чтобы понять себя и выйти за привычные рамки? Лицо Сугуру совсем близко. Если вытянуть шею, Сатору мог бы коснуться его губ, попробовать на вкус почти стёршуюся с кожи помаду, ещё хранящую слабое сладкое послевкусие вина.

– Знаете свойства женьшеня? – Сугуру внимательно проследил за мимикой на чужом лице. «Конечно не знаю» – подумал Сатору – Конечно, кто не знает! – ответил в слух.

Им всем пришлось учиться жить заново. Девочкам — привыкать доверять людям, Сугуру — взвалить на себя бремя отступника и предателя, вставшего костью поперёк горла всему магическому миру, Сатору — метаться меж двух огней, без возможности сделать правильный выбор. /Ещё одно альтернативное видение сатосужьих встреч на протяжении десяти лет./

Хорошая хозяйка может сделать из ничего салат, шляпку и скандал. Что может из набора простых ингредиентов сделать Годжо Сатору?

– А правда говорят, что плохому танцору яйца мешают? Вам мешают, Гето-сенсей? – поясничает Сатору, прощупывая границы дозволенного. – Дерзишь? Ничего, и не таких ломали. Мне ничего не мешает, а если ты будешь вести себя как оторва, каждое наше занятие мы будем начинать со шпагата.

Ровно по периметру пространства уже стоит завеса, заботливо поставленная хозяином комнаты, Сугуру давно научился скрывать всё, что здесь происходит от посторонних глаз, никому не показывая свои слабости. Никому, кроме Сатору. Для него проход всегда открыт.

Сладковатый, немного терпкий запах запеченных яблок с корицей смешивался с ладаном и воском догорающих свечей. Сугуру, оторвав взгляд от святого писания, оглядел плотные ряды своей паствы. Кто?

Сугуру проиграл спор и теперь должен сделать кудри на своей голове, которые так хочет увидеть Сатору

Сколько нужно времени человеку чтобы принять решение? Такое, полное адреналина и пробирающих мурашек, которые крадутся у тебя с затылка и морозом уходят в пятки. Такое, как прыгнуть с разбега в ледяную воду, поставить все деньги на кон в рулетке, отрезать копну волос, что отращивал пол жизни, или такое как признаться, что ты хочешь Годжо Сатору.

– Ты уже трижды сказал «Я» и ни одного слова – о Рико, – голос Гето звучал раздражённо. Он снова задёргал плечом, чтобы скинуть с себя прилипшего к нему Сатору, и оторвал его руки от своей талии. Годжо послушно отцепился от него и наклонился вперёд, положил предплечья на колени. Гето хотел было встать – Годжо опустил тёплую ладонь на его бедро, прося остаться. Тот сел обратно: не столько потому, что хотел продолжения этого разговора, сколько из-за отсутствия сил на сопротивление.

Гето искренне не жалуется на жизнь (только на работу), не жалуется на Годжо (только иногда), не жалуется на Мегуми (это Мегуми жалуется на них). AU, в котором Гето и Годжо родители Мегуми

Сатору знал, что эти выходные, проведённые на природе, пройдут хорошо. Он сделал всё, чтобы они стали такими, потому что его лучший друг заслуживал только лучшего. Но всего лишь одно неосторожное прикосновение стоило ему всего, что Сатору строил с ним месяцами.

Внутри Сатору ещё много иррациональных желаний. Достаточно много, чтобы сформироваться в чувство, отдалённо напоминающее голод. И, переваривая эту близость, Сатору приходит к выводу: теперь Сугуру нужен ему гораздо ближе, чем он привык. Желательно, на расстоянии протянутой руки.

Совершенно не склонный к саморефлексии, Сатору вдруг обнаруживает себя лениво ворошащим в подсобке разума мысль: может быть, жажда почувствовать Сугуру в пределах своего энергетического поля как-то связана с одиночеством.

Эти чувства были такой плотной концентрации, что превратились во что-то материальное — пустили корни во плоти своего носителя. Их было так много, что они душили, в слепой жадности присваивали себе орган за органом, — и цвели, цвели, цвели, стремясь показать всему миру свою убийственную красоту.

Даже если всё падёт и всё исчезнет, и мы перестанем существовать... Я обещаю, ты не один. Я всегда рядом.

Чтобы жизнь в доме была счастливой, люди, по древнему обычаю, запускают вперёд себя кошку, но в новую квартиру Сугуру Гето сначала заявилась бывшая, она же первая, она же несчастная любовь в лице Сатору Годжо, а, значит, жизнь будет полна сюрпризов.

Годжо балагурит, щурит хитрющие глаза, вступает в словесные перепалки, подстёгивает и подначивает, но стоит только Сугуру оказаться критически близко — и вся выверенная броня из легкомыслия и бесконечного смеха рушится, оставляя только желание касаться. Гето сдержаннее, умеет держать дистанцию, ни черта не прочтёшь по угольно-чёрным глазам, никто даже не догадается, что на его теле, под водолазками, краснеют отметинами саторовские признания в чувствах.