Все тело Ванитаса было покрыто затянувшимися шрамами, глубокими и не очень, старыми и полученными недавно. Может, в каждом из них и таилась своя уникальная история, но это не заставляло сердце Ноя болеть меньше.

На ноевской кровати было уютно. А еще мягко и удобно. И приятно пахло. Раны больше не жгли, и шрамы перестали болеть. Болеть, говоря честно, у него перестало все.

– tu es si stupide, noé, – тихо говорит ванитас, опуская глаза. – возможно, но это все, что ты скажешь? – нет, лучше заткнись, пока я не передумал говорить. так вот. ты прав насчет того, что я не расцениваю тебя, как хорошего партнера... – он внимательно смотрит на лицо архивиста, подмечая, как взгляд того становится более растроенным. – по делу...

— Любишь сладкое? — Нет, только Тарт Татен. — Да ладно, не только! Я же знаю! — А что ещё? — Меня, mon doux.

Сегодняшний вечер они пообещали друг другу провести вместе. Без всяких проклятых, без разборок с внутренней и внешней политикой города вампиров, без извечных внезапных встреч, пообещали друг другу сбежать вместе, если только увидят кого-то знакомого, чтобы не отвлекаться ни на секунду. Каким бы безрассудным не был план одного, - второй поклялся принять его, будь то прыжок в окно с третьего этажа или внезапное прикрытие в виде бармена.

В одну из ночей Ной не может справиться с жаждой. Чем сильнее старается, тем больше его тянет попробовать кровь. Кажется, на этот раз он не сможет противиться своему существу. Но как эту тягу воспримет Ванитас?

ной коротко кивает, забирая стакан из чужих рук, и наблюдает, как юноша седлает его бёдра.

— Ничего не хочешь сказать? — Нет. — Точно? — Да. — Сколько тебе осталось? — ...Я не стану отвечать. — Ванитас... — Пора спать, Ной. Пойдем.

Регулируя освещение масляной лампы, он медленно перелистывал страницы, перечитывая записи, сделанные чужой рукой.

Ной влюблён в Ванитаса, но боится, что его отвергнут, и не подозревает, насколько его чувства взаимны.

Однажды он хотел бы читать его, хотел бы знать его наизусть. И он знал, что это никогда не сможет ему наскучить.

Он не хотел, не хотел признавать, что это снова с ним случилось. Но ещë больше он не хотел тащить за собой счастливого Ноя, который, кажется, сейчас выглядел так глупо. Влюблëнный. Такой же, как и он в первые дни. Наивный и счастливый, пребывающий в забвении.

Это было похоже на приглашение, но Ной боялся ошибиться.