Возможно, дело в конкуренции. Живой интерес Микаэля и меланхоличный трёп Рафаила сыграли злую шутку: ростки непонятно откуда взявшегося собственничества пустили корни в голову Давида.

Сексуальное давление превысило мыслимые границы, сопротивление бесполезно.

— Знаешь, ты заняла все мои мысли.... Я мечтал попробовать на вкус твои губы, с первой нашей встречи... — его рука мягким движением оказалась на затылке, пальцы зарылись в её волосах, оттягивая назад — Если сомневаешься, то оттолкни... — прошептал он в её губы. — Не смогу... — ответила она, и её руки медленно обвили его шею.

Всё это было не больше, чем побегом от тягости жизни, который они совершили вместе. Безрассудный поступок, о котором они решили не жалеть, а лишь сделать этот момент слабости общей тайной. И кто посмеет осудить, если никто никогда не узнает?

— Любишь касаться себя, воображая, что это я? — заигрывал он. — Теперь и представлять не нужно. Давид остановил движение руки и заметил отчаянное ерзание перед собой. Девушка хотела, нет, требовала продолжения. Желала, чтобы Давид, наконец, доказал ей всю суть своих намерений, брошенных когда-то в ставшей родной манере флиртовать каждый раз, когда представится возможность.

Заставляет перейти черту в кабинете начальника.

Лишившись лицензии психолога, чудом (пока что) избежавшая серьезного наказания, Одри устраивается в детективное агентство «Астрея». Своим неожиданным приходом она меняет жизнь каждого обитателя этого зловещего и скрытого от любопытных глаз особняка… Но сильнее всех стрела Купидона поразила весёлого и легкомысленного Давида, который не ожидал от самого себя проявления столь ярких чувств…

А что если бы Одри согласилась сбежать с Давидом, а не поехать на вечеринку с Микаэлем в тот вечер?

— Ведьмочка, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Ты пришла именно тогда, когда я собирался делать нечто крайне важное. И до безумия крамольное.

Хорошая зарисовка плохого секса.

Закажем доставку…

Это как раз ты непослушная рыжая причина, по которой я все еще здесь. *сборник драбблов*

Ей не страшно от такого Давида. Она не боится. Не хочет. По крайней мере, именно в сегодняшнюю ночь...