После третьего мира в виртуальной реальности Келус чувствует себя очень паршиво.

Дань Хэн всегда сдержан. Он словно контролирует каждый мускул на лице, чтобы никто не увидел его эмоций. У этого есть плюсы, потому что он всегда держит голову холодной и не действует импульсивно. Но Келусу до зуда в руках хочется увидеть больше эмоций на лице Дань Хэна.

Лофу Сяньчжоу встретило Дань Хэна тишиной, ощущением угрозы в воздухе и вспыхнувшей болью меткой. Словно шею укусила змея и впрыснула яд, разошедшийся по всему телу огненным потоком; Дань Хэн прижал ладонь к шее и прислонился к стене, зажмурился — перед глазами все поплыло, слилось в единую пеструю массу. Блэйд был в Лофу. Блэйд был совсем рядом.

В комнате тихо, никто из них не говорит и лишнего слова: слова здесь не нужны, они даже излишне и совершенно ни к месту. Для людей, привыкших прикрывать чужую спину, работать в команде и ощущать партнера продолжением себя, своей неотъемлемой частью, в словах нет необходимости: они способны понимать друг друга намерения с полувзгляда, полустона, полувздоха, и в этом единении есть что-то… интимное. Сближающее. И вместе с тем – сносящее крышу.

— Сделаю тебе еще одно искусственное дыхание, — невыразительным тоном сообщает тот в ответ, изящно приподняв одну бровь. И они оба знают, что это такая дерьмовая метафора поцелую, что Келус хочет рассмеяться и поцеловать идиота одновременно. — Я знаю вариант получше, — Келус игриво усмехается. — Можешь просто поцеловать меня.

Из всех его смертей гибель от руки Дань Хэна — самая желанная. Из всех его могил могила под красным клёном — самая спокойная.

— Просто чтоб уточнить, — бросает Келус с настолько дерьмовой ухмылкой, что Дань Хэн мгновенно понимает: ему не понравится вопрос, — а встает у тебя на меня тоже из желания спасти или там есть другие причины?

«Кажется, в любой из жизней я не хотел никого другого, кроме тебя.» Это была чрезмерная откровенность на грани безумия. Таким можно убить чудовище или вернуть к жизни засохшее дерево. И Блэйд героически принимает этот нож себе в грудь.

Но до этого момента Цзин Юань мечтает только об одном: ещё раз, хоть на мгновение увидеть насмешливые алые и хладно-бирюзовые глаза его возлюбленных. Хотя бы раз. В последний раз.

— стоп... нет—нет—нет, это не смешно уже... — беловолосый мотает головой, пытаясь отстраниться, ощущая, как бешено бьётся его сердце, а зрачки судорожно сужаются, пока все тело напрягается, смотря на предмет в руках парня. — никогда не пользовался этим? — дракон склоняет голову, слегка забавляясь чужой реакцией, хотя и понимал, что она вполне обоснована, как—никак сейчас он держит уретральный катетер.

Дань Фэн привык все и всех контролировать, привык решать все вопросы, направлять людей, привык быть истиной в последней инстанции, поэтому требовать от Инсина послушания, несмотря на их развивающиеся отношения, для него было чем-то обычным, закономерным. Однако об одном небольшом нюансе он все же забыл

Первопроходец исчезает за дверью, оставляя Дань Хэна в пустой столовой. Скоро соберутся остальные, нужно возвращаться к себе. Но теперь перед ним встал другой вопрос: что делать с проснувшимся ото сна драконом, который после ухода Келуса жалостно заскулил?

— Всё ещё думаешь, что не один и тот же? — Рэн поднимает руку и проводит большим пальцем по одному из рогов Дань Хэна. Взгляд его вспыхивает, когда Дань Хэн отвечает ему дрожью. — Когда реагируешь вот так?

— Во-первых, это отвратительная идея, а во-вторых... — прерывают резко и так бесшумно. — А во-вторых, ты тоже хочешь.

Вернувшись на Экспресс из Белобога, Дань Хэн сразу же удаляется в архивы — его лихорадит, и болезнь, срывая все барьеры, пробуждает в нём воспоминания о днях, которые он не проживал.

Разве мог Блэйд оставить его умирать от ран, оставленных не им?

Дань Хэн не любит свой истинный облик – он напоминает о прошлом. Но, возможно, Келус сможет это исправить?

Конец путешествия на Лофу сильно потрепал всех. Многое пришлось переосмыслить, в том числе, и отношения. Между Келусом и Дань Хэном повисает недопонимание. Чтобы избавиться от него, Келус решает разобраться в том, кто же такие видьядхара, но, неожиданно для себя, натыкается на отголоски прошлого, старательно спрятанные чужими руками.

— Как твой персональный кошмар, я должен быть интересным и многогранным, — усмехается Блэйд, на что Дань Хэн выразительно выгибает брови. — Если многогранность заключается в изощрëнности моего убийства, то лучше не надо.

Келус с трудом восстанавливается после взрыва бомбочки. Он ожидал увидеть многое, но никак не Дань Хэна, упорно присматривающего за ним. Обстановка подталкивает Келуса разобраться в их отношениях, и невольно открывает маленький секрет нового обличия.