Наги не свойственно долго думать над вещами, но есть отдельный случай требующий скорейшей решения проблемы.

Рео вымученно стонет, окончательно отдаваясь на растерзание сухим и противоречиво нежным губам Наги. Почему никто не объяснил ему, что нельзя быть таким искренне непосредственным и экстремально горячим, словно пламя мифического Тартара? Его ладони издевательски медленно скользят выше, к чувствительным соскам, которые он ненамеренно задевает шершавыми подушечками пальцев, и грудным мышцам. Микаге нетерпеливо сучит ногами, но на Наги его капризы впечатления не производят.

Происходил сюр, сон или мечта. Рео отталкивал прилипшего к себе Наги, а Наги не желал отодвигаться даже на расстояние шага. Бред какой-то.

Бачира полноценно осмысливает сказанное лишь тогда, когда Рин отъезжает на офисном кресле от края стола и призывно хлопает по бедру, приглашая. Мегуру кажется, что он умирает, и теперь его мозг транслирует агональные галлюцинации, чтобы смягчить боль. Жесткая ладонь Итоши и пальцы, сжимающие запястье, развеивают дикие предположения. Он увлекает на свои колени, и Бачира охотно опускается на них, обнимает за плечи, ошеломленно хлопает ресницами.

Во взгляде Наги ни намека на привычную ленность и апатию, сомнения Рео относительно рациональности того, чем они собираются заняться в общей комнате, отскакивают от его темной радужки рикошетом и возвращаются необычной лихорадкой, отчего-то избирательно поражающей лишь внутренности, расположившиеся в животе. Он целует вновь, языком проникая в приоткрытый рот, Рео краснеет, не способный взять под контроль румянец смущения. В противовес ему Сейширо выглядит необычайно спокойным — выше пояса.

Сейширо вздрагивает, едва не выпуская беспечно из пальцев мышку, когда Микаге, вдоволь насладившись манящими крепкими бедрами, накрывает губами выпуклость на его шортах. Предельно медленно ласкает сквозь ткань, языком обводит проступивший контур члена, гладит по напряженным ляжкам, играючи гоняя под ладонями непроизвольную дрожь, словно ему совершенно ничего не стоит выдернуть Наги из его персональной виртуальной реальности.

Саэ чувствует себя невероятно грязным, аморальным, извращенным ублюдком, и тем не менее продолжает упиваться отвращением к собственным действиям. Ему так же сложно отказаться от Рина, как заядлому наркоману — слезть с иглы. Понимает неожиданно ясно, заглядывая брату в лицо, что ему никогда от этого не отмыться, ни за какие деньги не успокоить взбунтовавшуюся совесть, не спрятаться от навязчивого желания содрать с тела абсолютно всю кожу и отрастить, словно скользкая змея, новую, чистую.

Повезло ли Сугинами уцелеть, вдоволь надышавшись прахом Сибуи? Любой похожий вопрос теперь риторический, а везение весьма и весьма относительное. //Сборник рандомных драбблов в режиме зомби-ау, сюжета как такового нет, пейринги между собой не связаны.//

Не глядя, Сейширо подобрал когда-то отброшенный телефон и одним движением разблокировал приложение камеры. Слегка спустившись по спинке кровати вниз, парень горизонтально развернул смартфон и включил запись видео. К сожалению, камера не смогла бы передать всего того, что сейчас видел Наги, но как память и хороший материал, видео могло пригодиться. //Сборник по разным(любимым) пейрингам Blue Lock. Статус работы завершен, но части будут добавляться по мере написания.

Пальцы оттягивают кожу на щеках, Саэ вновь падает лопатками в кровать, раскидывает руки точно великомученник, и обречённо вздыхает в высокий потолок. — Я даже не буду спрашивать, у кого ты набрался этой хуйни, просто брось свой чемодан и иди сюда.

Рин всегда рядом с Саэ — дома, в школе, на автобусной остановке, в толкучке метро, в магазинах, на стадионе. Рин живёт Саэ. И ради Саэ тоже. «Без Саэ» не воспринимается никак — такой исход реально видится ему невозможным. Нереальным. Не в этом мире. Уж точно не с ними. //Сборник драбблов, жанры впоследствии дополнятся//

Он питает лютейшую ненависть ко всей этой исторической необходимости вести себя так, как положено. Само понятие даже звучит жалко. Как положено. Положено кем? Куда? На кого? На что? Уж точно не на плечи Рина Итоши, равнодушного к пресловутым обязательствам.

...или коротко о том, как Хината Нацу пришла Исаги Йоичи на матче против молодёжной сборной Японии поддержать.

Он знает, что замышляет Рин, он шепчет, что у Рина такие же, так же дрожат и щекочут кожу. Вывод простой, но правильный, до хрипа в глотке нужный — достаточно представить, и голова сразу идёт кругом, словно её колошматит в центрифуге. Их судьбы разветвляются и пересекаются линиями парижской подземки, и Рину так отвратительно, что даже хорошо.

Пожалуй, античные скульпторы явно ошиблись, вытачивая своих Дискоболов и Апполонов в камне. На фоне Саэ, который тянет вниз молнию на домашней олимпийке, покачивая своими длинными ресницами, ничто не имеет веса.

Наги думает, что он попал в дешёвое порно. Сюжет исковеркан и облизан. Потного футболиста зажимает звезда студсовета и просит его член. Футболист строит из себя недотрогу. Они заваливаются в комнату и, не доходя до кровати, трахаются до иступления. Правда, до этого ещё необходимо дойти, а Наги едва-едва удерживает собственные кости в воздухе. Он не хочет становиться главным героем порнофильма точно так же, как не хочет попадать в поле зрения наследника династии Микаге.

Исаги можно назвать обычным парнем и его правда считают таковым. Ну, еще и гением адаптации во время игры. Только он все же не обычный парень... "Почему он такой милый?"

После поражения сборной Японии на чемпионате мира был разработан проект «Blue Lock» с целью создать лучшего, эгоистичного нападающего. Чтобы выжить в «Синей тюрьме», необходимо пробираться через трупы соперников, ведь вылет из проекта означает конец всей футбольной карьеры. Однако Исаги Йоичи замечает, что внимание других игроков к нему становится весьма странным. Их взгляды и поведение настораживают, заставляя быть начеку. Так что же это: часть жестокой игры или нечто другое?

«Принц мусорной свалки» — именно так звал того, кого вышвырнули из футбольного клуба, так и приняв в основной состав на позицию нападающего. И когда приходит письмо из Японского Футбольного Союза, приглашающее принять участие в неком собрании, а затем и в проекте, Сора Саридзава принял все за жестокую шутку...

Курай Саридзава был подающими надежды гением, которому прочили полное перспектив будущее, пока в один момент все не осыпалось прахом. Для него все закончилось? Так бы все и было, если бы в палате не появился неожиданный гость с предложением сделки, а возможность отказа, разумеется, не предусматривалась...