— Почему ты все время смотришь на меня так? – резко спросил Ги-хун, сам удивившись своей смелости. Ин-хо не ответил словами. Вместо этого он наклонился вперед, касаясь губами губ Ги-хуна. Это был мимолетный, нечаянный поцелуй, как будто случайность.

Он станет его. Другом, любовником, кем угодно. Ин Хо станет лучшим другом, который когда-либо был у Сон Ки Хуна. Он пожалеет, что они не познакомились раньше.

Возможно ли забыть смерть? А смерть близкого? Прошло 3 года с тех ужасных игр, но кажется что ещё не конец. Под дверь Сон Ки Хуна вновь подбросили карточку с номером на обороте, возможно это судьба хочет вернуть бедного парня в этот ад, а возможно кое кто соскучился по игроку 456..

Ин Хо не ровно дышит в сторону Ки Хуна.

Он почувствовал изысканный цитрусовый аромат. Казалось, что время снова остановилось. Или история, в которой альфы чувствуют своего омегу, несмотря ни на что, а омегам остается надеяться и верить, что альфы их не обманывают.

Если бы в конце пятой серии проснулся не Чон Бэ, а Ин Хо.

– Приснился кошмар?– прозвучал тот же самый голос, на этот раз немного ближе. Ги-Хун вздрогнул. Он узнал этот голос, низкий и бархатистый, пронизанный легкой хрипотцой. Ги-Хун моргнул несколько раз, и его взгляд, наконец, сфокусировался на темном силуэте, сидящем на самом краю его койки. – Ëн Иль? Это ты? – мужчина прищурился, - Что ты тут делаешь? – Я услышал, как вы ворочились. Вот и пришел проверить, все ли хорошо с вами.

Доброта Сон Ги Хуна направлена на многих, в том числе и на Ён Иля. Очередная маска Ведущего, на сей раз метафорическая.

Ин Хо не думал, что годы без нормальных человеческих связей скажутся на нем. Что его поглотит желание. Он сейчас безумно хочет снять маску перед ним и опять взглянуть на перекошенное от ненависти лицо. Что-то внутри разгорается как пламя.

Десять минут.

Уже попрощавшись с жизнью, Сон Ни Хун сталкивается с новыми неожиданными поворотами. Лучше бы он умер ей-богу.

Ги Хун возвращаться в игру, чтобы прекратить убийства. Он хочет снова встретить фронтмена, но даже не представляет, на сколько тот ждал их встречи

Преданный - Человек, которого предали и человек, преданный кому-то

История от лица Ин Хо, пытающегося понять, что замышляет вернувшийся в игру Ки Хун, но не замечающий, как постепенно становится одержим не только идеей о раскрытии плана, но и самим игроком 456. Образ Ен Иля врывается ему под кости и разрывает привычную жизнь Фронтмена, но он готов пожертвовать собой, ради достижения своей обсессии. "Но он желал обладать им и это желание было сильнее здравого смысла."

- Я выиграл, я вернулся. Ты выиграл, ты вернулся. У нас есть нечто общее, что другие понять не способны. Ки-хун останавливается. Ин-хо, научившийся читать людей, может видеть, как в его голове крутятся шестеренки. - Ты выиграл? Ты выиграл игры? – спрашивает Ки-хун. - И тоже не сел на самолет, - подтверждает Ин-хо. . Или – у всех есть слабости. У Ки-хуна - его наивность, у Ин-хо – Ки-хун.

Он не понимал, как все это случилось. Мешанина чувств, мысленных блоков, и безнадежное желание разобраться. Нет, это не может быть. Он не должен чувствовать так.

Руки распорядителя непристойно лезут под футболку и гладят рельефные бока. Вырывается рваный вдох. Ки Хун боится признать, что ему это чертовски нравится. — Потому что ты уже проиграл, дорогой 456. Лампочка лопается, публика замолкает. Их губы соприкасаются и кровоточат. Верно, Сон Ки Хун проиграл…

— И мы даже не обсудим это?! Почему никто не говорит о том, что Ведущий положил глаз на четыреста пятьдесят шестого? Или история о том, как Круг решил, что очень хорошо разбирается в чужой личной жизни, и пытается это доказать (Треугольник и Квадрат умоляли его перестать, он не слушался).

Кровь за кровь: на его одежде кровь розовых солдат, кровь Чон Бэ, его собственная... На его глазах повязка, на его руках верёвки, на его голове зарывается в короткие волосы чужая рука. – Чувствуешь себя виноватым, не так ли? Ги-Хун слышит голос Ведущего над собой, пусть ничего и не видит.

"Не бойся, тебе не будет больно," – проговорил он, и его голос был мягким, почти шепотом, контрастируя с жестокостью его намерений. "Это обязательная процедура, постепенно я буду вводить в тебя другие препараты, а пока потерпи с ним." "Я не собираюсь выпотрошить тебя, выколить тебе глаза или что-то такое," – продолжал он, словно пытаясь успокоить Ги Хуна, но его слова лишь усиливали страх. "Я просто хочу преподнести тебе урок."