кавех молчит. сердце кавеха опять заглушает повисшую в воздухе тишину.

После очередного обеда с Кави компания решает поспорить, когда они с Аль-Хайтамом наконец сойдутся. «Три месяца. Десять тысяч моры», – делает свою ставку Сайно. «Всего три? Восемь, – ухмыляется Дэхья, – та же сумма». «Два года и десять монет моры?..» – подаёт голос Коллеи. «Тоже десять тысяч, а вот срок... – Тигнари нанизывает очередной гриб на вилку. – Примерно никогда».

Не хотелось признавать, но в этот раз Кавех одержал победу...

Иногда проблемы захлёстывают его с головой, и Кавех пьёт в темноте своей комнаты, пытаясь забыться. Забыться не получается, но он продолжает, не в силах остановиться, потому что ему больше не за что уцепиться. Иногда ему кажется, что он обречён плакать в одиночестве, боясь издать лишний звук, что это никогда не закончится. Но только не в этот раз.

Когда это началось? Скорее всего, никто из них этого и не вспомнит. Просто однажды вместо того, чтобы ответить колкостью на колкость, Кавех безучастным взглядом посмотрел на своего соседа и почти умоляющим голосом сказал: — Можно я просто попью воды, тихо вернусь в свою комнату и больше не появлюсь в твоем поле зрения до завтрашнего дня? — Если только ты ничего не разобьешь по пути, — ответил Аль-Хайтам и вернулся к чтению книги. А потом он узнал, что Кавех чем-то болен.

Онемевшими руками Лань Ванцзи отворил дверь. Увиденная картина отпечаталась в его голове прочно и навсегда. Вэй Усянь, самый беспечный и бесстыжий человек на его памяти, висел в петле.

Метки выскочили на обоих представителях мужского пола? В закрытой боевой академии за такое бьют.

- Ну, знаешь, - Саске принялся жестикулировать, пытаясь сказать то, чего не мог, но, увидев собственные пассы руками, немедленно остановился. – Наруто лежит на спине, а я… сверху. На нём. Понимаешь?

Джон Дейви Харрис никогда не ощущал подобного, любовь, нежность – ему это не нужно. Но Лололошка посчитал иначе.

Малфой, видимо, найдя новый объект для изучения, увлеченно рассматривал шершавую стену и что-то тихо мычал. — Что это с ним? Веритасерум? — Если бы, — Паркинсон раздраженно качнула плечом. — От Веритасерума есть антидот. А этот придурок зелье какое-то неизвестное выпил. И где только нашел? — хмуро возмутилась она и снова вздохнула: — Если бы только правду всем говорил, правдоруб хренов… А у него вообще крышу снесло, ты же видишь...

Абраксас врывается к Гарри с лягушкой на руках: «Поцелуй его, иначе Том так и останется лягушкой!» Решив, что он — купидон, Абраксас стремится помочь своему лорду наконец обрести любовь. А Том, превратившийся в лягушку, недоумевает, как вообще согласился на всё это.

1939 год. Магический и маггловский миры на грани войны. Том Риддл борется со своими демонами, а Гарри Поттер попадает в очередную передрягу. Смогут ли они спасти друг друга и заставить цветы распуститься посреди руин?

Наруто кашляет цветами. Но он полностью и безраздельно посвящает себя поискам Саске и попыткам вернуть его в деревню, так что странная болезнь отходит на второй план... до определенного момента.

У Сенку бессоница. А дома слишком пусто, чтобы быть там. Поэтому он направляется к Хрому, чтобы немного привести себя в порядок. Но кто бы мог подумать, что, в его бессонице обвинят его влюбленность! Да и в кого! В болтолога. И нет. Он не верит. Пока ему не приведут достаточно аргументов он не примет эту идиотскую теорию ни на дюйм.

Сенку пытается считать цифры каждый раз, когда мысли о менталисте мешают ему. В один момент даже до десяти не доходит. Это начинает беспокоить.

С тех пор, как Уилл подарил Майку картину, Майк ведет себя… странно. Стоит ближе к Уиллу, дольше задерживает взгляд, но это же ничего, правда? Ничего, на чем Уилл мог бы позволить себе остановиться. Ну, до тех пор, пока Майк не начнет его целовать.

стив и робин видят гораздо больше, чем дано другим, поэтому они считают своим долгом свести майка и уилла, а бакли и вовсе открывает обоим глаза, помогая байерсу принять себя таким, какой он есть.

Соседи считают Карен идеальной мамой и женой, подруги завидуют и едва ли не заглядывают ей в рот, знакомые восхищаются безупречным внешним видом и способностью в любой ситуации оставаться на высоте, и только собственные дети – ненавидят.

Робин находит правильные слова. Майк наконец-то находит себя. А Уилл находит то, чего так давно хотел.

После их летней ссоры Уилл пересматривает свое место в Партии. Майк признает свою ошибку, но не слишком ли поздно?