СКЗ приезжают в Париж на концерт, но, по ошибке системы бронирования, номеров для них не осталось. Их заселяют в один, президентский большой номер, где парни по-мужски решают, кто где будет спать. Приятная маленькая зарисовка без драм и стресса, чтобы вы улыбнулись.

Сынмин ненавидел, когда ему мешали спать. Но парню, поющему на лестничной клетке в полночь он позволил. Позволил не только мешать сну, а и приходить к нему домой, ухаживать за его собакой, научить его играть на укулеле и... забрать его сердце.

Это просто встреча. Просто человек, у которого своя жизнь, работа, привычки, машина, любимые напитки, фрукты и цвета, своя татуировка, которая дала Чонину какую-то радужную надежду. Надежду на судьбу. Его надежда оказалась реальной.

Сынмин боялся шума и людей, но любил печь пироги. Чонин обожал есть пироги с соленой карамелью и надевал шерстяные носки летом. Поэтому Сынмин посолил пирог, а Чонин подарил ему тишину

— Влюбляться надо в мае. — Хорошо, — самими губами прошептал Ян. — Тогда я подожду тебя до мая.

Как выразился Чонин, они – фортуна. Это и судьба, и случайность одновременно. Они – победа в лотерее, самое настоящее стечение обстоятельств. Чонин ему свалился, как снег на голову. Сынмин ему выпал, как предсказание в печенье. И все это казалось правильным. Пускай судьба за них решит, а они ей повинуются. Фортуна – слепая крутка колеса и вуаля – вот он, твоя судьба.

— Что ты чувствуешь, когда я держу тебя за руку? — единственным способом спасения оказался он сам, трепетно в обе ладони обхватывая ледяную руку. Ким большим пальцем мягкую кожу потирал и впадал в кольцо безграничных мыслей, потому что ответ хотелось составить правильно. — Что мы связаны.

— Хан Джисон, ты выйдешь за меня? Не сегодня, сегодня уже ночь. Но, может быть, завтра? — усмехнулся Минхо и встал на одно колено прямо на кровати, чему коты были не очень довольны. — Ты сумасшедший, — Джисон улыбнулся и вздохнул. — Ты делаешь мне предложение, пока я без трусов! — Я тебя и без трусов люблю.

Джисон плакал, оставляя на домашней футболке Минхо свои слезы, а в душе пожирающую все червоточину сомнений, стоило ли оно того. Одно время Минхо казалось, что определенно стоило. Когда им разрешили жить вместе. Обниматься больше. Касаться друг друга так, как нельзя было до этого. Любоваться открыто, – это Минхо в нарушение всех правил делал уже давно, – и искать компании друг друга не делая вид, что это вроде как случайность. И когда ему впервые разрешили Джисона на камеру поцеловать.

– Нет, это бред какой-то, – Джисон складывает листок обратно и вертит головой в поисках мусорной корзины. – Кто-то, должно быть, партой ошибся. Сидящий рядом Минхо только тихо хмыкает. Самый обычный вторник, стандартно начинающийся нудным английским, в этот раз начался с внезапного признания в любви.

У нормальных людей утро начинается с кофе, а у Джисона со стараний запомнить котов парня, которого он даже не знает. И все ради гитары.

У Джисона в этой жизни две проблемы: амбициозные, но глупые преступники и тётино рагу. И кто бы мог подумать, что ужины на крыше высотки напротив офиса обычных клерков станут его единственной отдушиной. Человек-паук ау, где Джисон пытается справиться со своей первой влюблённостью в лице рыжеволосого мужчины, подкармливающего кошек после работы

— Возьми меня за руку. — Ты с ума сошёл? Нет! — почти взвизгнул Минхо, отшатываясь и глядя на супергероя, как на сумасшедшего. — Я не прошу твоей руки и сердца! Я пытаюсь спасти твою жизнь! — Джисон настаивал, стараясь слишком сильно не обижаться отказом и продолжая протягивать ладонь. — Просто возьми меня за руку! Или супергеройское!au, где Джисон — Человек-паук, а Минхо просто был самим собой.

Жить ввосьмером под одной крышей - это всегда приключение. Иногда весёлое, иногда муторное, иногда раздражающее. Волей-неволей сближаешься с другими людьми, узнаёшь их лучше родной семьи, привыкаешь. А бывает и такое, что к кому-то привыкаешь намного сильнее, проводя на кухне тёплые вечера.

Безмятежная тоска и родной двор. Летние рассветы и корица на синабоннах. Ностальгическая грусть и шумная компания детей. Ветер и беглая улыбка Ким Сынмина. Лето, которое Чонин хотел бы пережить раньше.

Сынмин ненавидел своего соседа. Он ненавидел его вечную болтовню. Он ненавидел его никогда не исчезающую улыбку. Он ненавидел его вечно веселый характер. Он ненавидел Ян Чонина. Ровно до момента, пока у Ян Чонина не сломалась гирлянда.

— Кто ты вообще такой? — почти зло проговорил Сынмин, понимая, что парень не уйдет так просто. — Ночью шляешься тут… Еще с венком на голове. Ты кто блять? Он не знал, как еще ответить, поэтому и пожал плечами, выдавая до смеха странный ответ: — Я твой ангел-хранитель.

Джисон думал, что никогда не полюбит по-настоящему, данные чувства были чужды ему. Он разрушал жизнь, ища в страданиях смысл, до тех пор, пока не осознал, что его друг-одногруппник имеет такие же цели на жизнь. Чем обернётся для обоих парней их мнимое соглашение запечатлённое в золотом свете янтарных волос?

mini au! у каждых соулмейтов есть свои особенности. кто-то способен видеть сны друг друга, кто-то слышит в голове как его родственная душа поёт, но, к счастью или к сожалению, Ниннин повезло меньше всего. при каждом прикосновении к своему соулмейту они неизбежно обжигаются друг о друга.

— Слезай, Ликс. У меня всё везде затекло, ещё и пряжка от ремня под задницей мешается… Теперь синяк будет… — Феликс на такое заявление лишь ухмыльнулся — кажется, его строптивый принц вспомнил, насколько сильно он обожает всё драматизировать, и решил за собственным ворчанием скрыть с опозданием накатившее на него смущение. — Не ворчи, чаги-я. Хочешь, я больное место поцелую?