Ги Хун всеми силами старался избежать подобного конца, но вот он сидит перед экраном, наблюдая за следующей игрой, в то время как Ведущий тяжело дышит ему в затылок.

— Ён Иль был хорошим человеком. Моим другом. А ты убил его только потому, что он хотел спасти свою семью. — Ги Хун… — Ин Хо резко замолчал, осознав, что чуть не выдал себя. Теперь он для тебя — Игрок 456, а ты больше не Ён Иль, напомнил себе Ин Хо. Ты — Фронтмен, а он — Игрок 456. Ён Иль и Ги Хун остались в прошлом. Но эта боль, внезапный укол в груди… Ин Хо не мог понять, что это значит.

Ин Хо без лишних слов хватает мужчину за воротник, резким движением тела оказывается позади него и, сдавливая его шею собственными руками, смотрит в пол, потому что знает, что на все это наверняка смотрит и Ки Хун. Потому что знает, что во время своего убийства невинного человека, что оказался не в то время и не в том месте, Ин Хо с хладнокровием, присущем ему, смотреть в глаза своему особенному игроку он не сможет. Кому угодно, но только не ему.

История от лица Ин Хо, пытающегося понять, что замышляет вернувшийся в игру Ки Хун, но не замечающий, как постепенно становится одержим не только идеей о раскрытии плана, но и самим игроком 456. Образ Ен Иля врывается ему под кости и разрывает привычную жизнь Фронтмена, но он готов пожертвовать собой, ради достижения своей обсессии. "Но он желал обладать им и это желание было сильнее здравого смысла."

– Приснился кошмар?– прозвучал тот же самый голос, на этот раз немного ближе. Ги-Хун вздрогнул. Он узнал этот голос, низкий и бархатистый, пронизанный легкой хрипотцой. Ги-Хун моргнул несколько раз, и его взгляд, наконец, сфокусировался на темном силуэте, сидящем на самом краю его койки. – Ëн Иль? Это ты? – мужчина прищурился, - Что ты тут делаешь? – Я услышал, как вы ворочились. Вот и пришел проверить, все ли хорошо с вами.

Ин Хо всегда считал себя человеком, для которого чувства — лишь слабость, а насилие — лишь инструмент. Но встреча с Ки-Хуном перевернула всё. Попытка убить его должна была быть делом простым, даже рутинным. Однако всё пошло не по плану. — Твоё убийство не принесёт мне никакого удовольствия, — прошептал ИнХо, его голос звучал глубоко и гулко, словно раскат грома. — А вот твоё... подарит мне истинное наслаждение, — прохрипел Ки-Хун, слабым, но всё ещё злым голосом.

«Вы же сами ко мне пришли, игрок 456. Не думайте, что теперь можете так просто уйти. Я не готов Вас отпускать».

Весь план Ки Хуна по предотвращению игр сводится к одному выбору, который ему предлагает сам ведущий: продолжай играть и умри или стань моим.

— Я разве упоминал, что отпущу вас на свободу?

Хван Ин Хо не знает, когда это произошло, но он остро ощущает, что произошел сдвиг. Ин Хо признает это, наблюдая за дрожащей фигурой Ки Хуна, отчаянно выглядывающего из дверного проема после первого раунда. Маленькие, практически невидимые капельки пота, скапливающиеся у линии роста волос, медленно стекают по его лицу, которое в данный момент искажено болью и недоверием. Ин Хо хочет увидеть эту боль и то, во что она может превратиться. Да, он не знает, когда это произошло. Но хочет узнать.

Влюбился волк — страдает вся стая.

Во время "Третьего лишнего" свидетелем убийства становится другой человек.

Этой ночью особенно холодно. Помимо холода Сон Ки Хуну мешают уснуть ещё две вещи – беспокоящие его голову мысли и обеспокоенный им Хван Ин Хо.

— Вы серьёзно хотите вернуться в игру в третий раз? Вам не хватило победы и игры в героя? — Да, это последнее за мной слово. — Что-ж будет по вашему. — Мужчина сделал паузу. — Только учтите, на третий раз вас никто жалеть не будет. Всë зависит только от вас. — Я этого и не жду. — Что-ж, тогда я рад снова видеть вас в наших стенах, Сон Ги-Хун. — Сказал ведущий, с некой улыбкой в голосе.

Панические атаки преследовали Ки-Хуна вот уже три года, почти каждый чёртов день. Каждый убитый игрок становился его трудным вдохом, а осознание, что он живой — выдохом, который, казалось, происходить не должен. Вот она — цена, которую он должен был заплатить за те деньги, что получил. Он не должен дышать.

Джон Бэ будет жить, Ги Хуну лишь нужно слушаться

Невозможность приблизиться и прикоснуться сводила Ин Хо с ума до такой степени, что он всеми силами старался быть ближе, дойдя до абсолютно отчаянного решения самому участвовать в играх. Он хотел обладать им, занимать всё пространство вокруг, заменить воздух и самому задохнуться в ответ. Это зависимость, избавиться от которой не хочется.

Была одна вещь, которая никак не могла остаться незамеченной Ки Хуном, а именно пристальные взгляды, которые Ёниль то и дело кидал в его сторону. Сначала он не придавал этому значения, но это стало происходить все чаще, отчего 456-ой чувствовал одновременно дискомфорт и некое волнение. Еще никто не смотрел на него так, словно хотел раздеть одними лишь глазами, словно хотел обладать им полностью и безраздельно, словно не было ничего важнее, чем Ки Хун. Это пугало, но и будоражило.

– Кто ты такой, черт возьми? – Разве вы не видите? – издевается, откровенно издевается Ин Хо. – Каким образом? На мне повязка, которую я не имею права снять. Нотки истеричности в голосе лишь распаляют, вызывают довольную ухмылку. Когда в руках вся власть, сложно не поддаться ее соблазну. Также как и нет причин отказывать себе в удовольствии поиграться. – Досадно, не правда ли? [или та самая пропущенная сцена в лимузине в конце первого сезона].

Ки Хун не знает личности ведущего и о том, что его погибший друг Ён иль не тот, за кого себя выдавал. Но 456-ой знает, что болен ханахаки и это несомненно погубит его... Рано или поздно. Ки Хун попадает в цепкие лапы Ин Хо и тот предлагает очень выгодную сделку. "— Ты присоединишься ко мне, будешь правой рукой, а взамен я отправлю домой всех оставшихся игроков —". Сможет ли Ки Хун стать тем, кого ненавидел последние несколько лет. А может болезнь заберёт его раньше...