Stray Kids привлекают больше фанатов, чем они готовы, выходя из аэропорта. Сынмину не повезло, но он думает, что может позаботиться о себе сам. В конце концов, он всегда так делал.

Сынмин заботится о себе. Он всегда ставит свое здоровье и комфорт превыше всего остального. ~ Так почему же, черт возьми, у него заложен нос и он чувствует себя так ужасно?

Участники решили пойти в аквапарк в свой выходной. К счастью, там есть новый бассейн с волнами, который парни Сынмина хотят опробовать, или это не так уж и к счастью? То, что должно было быть веселым опытом, быстро превращается во что-то намного худшее, когда что-то идет не так.

Сынмин был готов выступить и петь от всей души. Выступление шло очень хорошо, и никто не совершал ошибок. Они приближались к концу песни, когда должны были быстро сесть на землю, и их всегда предупреждали быть осторожными и садиться на ягодицы первыми. Никто никогда не ошибался в этой части. Кроме Сынмина. До конца песни оставалось меньше тридцати секунд, но, конечно же, Сынмин умудрился всё равно совершить ошибку.

Семь раз Сынмин инициирует физический контакт со своими участниками, и один раз они инициируют его с ним.

— Здравствуйте, — Сынмин натягивает рукава кофты, немного смущаясь своей просьбы. — А у вас не будет сигареты? — Тебе не рано курить? Сколько тебе, восемнадцать? — Если мне восемнадцать, то вам, дядя полицейский, тридцать. — Мне двадцать шесть, — мужчина показывает свое удостоверение с датой рождения и именем. — Ну, до тридцати недалеко, — Сынмин пожимает плечами и подходит ближе. — А там и пенсия скоро. Так что, будет сигарета?

– Окей, вот давай представим. Мы с тобой сидим вдвоём в кафе, едим вкусную еду, и вдруг я тебе говорю: Сынмин, я люблю тебя. Твои действия?

Один из стилистов слишком туго затянул корсет Сынмина, и тот не может его снять.

– Потому что ты сидишь в моей худи. – Откуда я знал, что она твоя. Там много разных вещей валялось. – Ты не мог не знать. Ведь это ты её с меня снял.

Он собирается так сильно дразнить его из-за этого. Он не позволит забыть ему об этом. Никогда в жизни. Но сначала он собирается порадовать его.

-- Ночь была тихой. -Сынмин? Почему ты не спишь? — Бан Чан с удивлением посмотрел на него, положив гитару на колени. -Как я могу спать, если ты снова сидишь тут до утра? — младший подошел ближе, с любопытством взглянув на текст, написанный на тетрадных листах. — Что это? -Это новая песня (про тебя).

— Ну же, омега! Я твой истинный! Меня зовут Чан! А ты? Как зовут тебя? — А меня лучше не звать.

Кто бы мог подумать, что тот, кого Чан посчитал обычным фанатом сериала, окажется... русалкой.

Сколько бы времени не прошло, а наблюдать за Сынмином, крутящимся на кухне, всегда, до щемящей в груди теплоты, приятно. Даже если, это чудо в двадцатый раз отправляет его на мороз в магазин за недостающими продуктами.

Кимпаб-бой - это школьник, который приходит каждые понедельник и четверг к ларьку с уличной едой и берет один кимпаб и два пуноппана с бобовой пастой. А Чан просто хороший продавец, который любит своих клиентов.

Так просто складывается вселенная, что когда он присоединяется к компании Джисона, там всегда есть Ким Сынмин. Совпадение. Случайность. Называйте как хотите, но Чан никогда не признается, что делает это специально.

Таскаться по зимнему лесу в ночь Чану хотелось бы в последнюю очередь, но у него есть обязательства и совесть, которая не даст ему спокойно сегодня заснуть, если он их не выполнит.

Обычно Чан даёт выбор, не настаивает, ищет решения, чтобы было удобно всем. Сейчас он не хочет быть удобным. Сейчас он хочет, чтобы Сынмин спел эту чертову песню от и до как велено!

Минхо дразняще дует ему в шею, просто чтобы посмотреть, как он извивается под крепкими бедрами старшего. — Как я и сказал, я чувствовал себя обделенным. Спроси меня почему. Сынмин медленно выдыхает, глядя на него с раздражением. — Почему? — Тебе явно нравится, когда тебя удерживают. Прижимают к полу. Швыряют. Грубо обращаются, — Сынмин смотрит на него, а глаза снова расширяются. — Я знаю, ты заметил, что я наблюдаю. Тебе нравится чувствовать себя слабым, Сынмини?

— Прежде всего, — начинает он, и его голос звучит спокойнее, чем он есть на самом деле, — я хочу, чтобы ты знал, что ни в чем из этого нет твоей вины. Я не хочу, чтобы ты переживал за меня или жалел меня. Рука на его бедре замирает, но он игнорирует это, закрывая глаза. Это глупо, но, закрыв глаза, он чувствует себя в безопасности. — У меня Ханахаки. После этого рука на его бедре напрягается.