Через три десятилетия и на двух континентах роман Сюзанны Лакер исследует непредсказуемость сексуального влечения, то, как создаются, рвутся и восстанавливаются семейные узы, и как падение любви может превратиться в восторг.

Аннотация в тексте. Если коротко, то действие происходит в тюрьме в Англии в 30-х годах.

Жена звонит мужу: — Дорогой, у тебя серьёзная проблема! — Что случилось?! — Я въехала в «Майбах», предложила владельцу расплатиться с ним натурой, он согласился. — Моя проблема в чём? — Владелец — гей...

Когда тебя начинает донимать извращенец, есть ли шанс, что им окажется парень, по которому ты сохнешь с восьмого класса?

- Это твоя сестра, - так же, как я, на грани слышимости сообщает, перекатившись на бок. - Написала, что яйца мне оторвет, если я попробую забраться в твою кровать. - А ты попробуешь?

Не младший брат твоей якобы подружки, которого нужно оберегать, не трепетная барышня в шелках и клубах пудровой пыли. Не девчонка. Тебе ясно, Жнецов?

У Кирилла вроде как появляется близкий друг. Жнецов решительно против и "близкого" и "вроде как".

которого никто никогда не любил.

Прав был Кир, когда отказывался обжиматься, предварительно маниакально не проверив, заперты ли все двери, или "Привет, пап, это именно то, о чем ты думаешь".

– А что у меня с ним, мам?

Если у сестры не складывается – помоги ей. Или это сделает твой парень.

— Это член у тебя розовый, а кроссовки — лиловые. Становится задумчивым и как-то нехорошо глядит вниз, приподняв бровь. Сжимаю его сильнее и легонько пинаю по боковине белого найка. — Немедленно прекрати думать то, что ты сейчас думаешь. Прямо сейчас, Жнецов.

— Кухня, Влад! Мы на кухне! — напоминаю снова, и он глубокомысленно кивает, а справившись со шнурками и покачнувшись на пятках, и вовсе опускается вниз.

— У меня горло болит — ты помнишь, нет? — Угу… — Сосредоточенно подползает ближе, и я послушно опускаюсь на подушку, что абсолютно дебильно лежит. Неудобно. Скоро начнёт ныть шея. — Но язык же у тебя не болит?

— То есть, блять, диван ты выкинул, жратву ты не заказал... — А ещё забыл, что ты, заинька, очень хотел ёлочку и костюм с ушками. Можно ты меня выпорешь за это?

..за Ваш ошейник. Только для меня. И какой красивый. ..за Вашу тьму. Она справедливее света.. ..За рифму почти "раскаяние – воспитание": «Кто разрешал тереться?». – «Никто, мой Мастер». – «Не слышу раскаяния в голосе». – «Его там нет, мой Мастер». – «Я займусь твоим воспитанием»..

Послевоенная Британия, море, скалы и вересковые пустоши Корнуолла. Юрка не собирался в Корнуолл, не знал даже, как этот вереск выглядит и когда цветет. Дофига чего не знал, так-то. А пришлось. AU - 1950s - это ещё до рок-н-ролла. Да, Корнуолл, а где ещё русскому встретиться с китайцем? Витя снова сука. Сложные отношения с бриолином. Не ходи один на вересковые пустоши. Предупреждение: элементы гета. Еще раз — элементы гета.

У Сайласа, смотрителя никому не нужного маяка, в последнее время слишком много гостей...

Сан был влюблен в Рэя с момента их первой встречи, но Рэй мало что знал о нем до того дня, когда он посетил местный бар. Между ними возникли интимные отношения, и они оба подумывали о том, чтобы перерасти в друзья с привилегиями. Однако, вскоре грань между их чувствами и потребностями размылась, что вступило в противоречие с их личными убеждениями и трудностями жизни.

Спустившись на пролёт, Юрец остановился, чтобы восстановить дыхание. Страх, что его раскроют, начал потихоньку разжимать горло. Он опустил глаза и рассеянно уставился сначала на кед в руке, на босую ногу, потом на выпирающую ширинку и резюмировал: "Золушка, блядь".