Нелепый, неуклюжий и вредный, не обладающий в совершенстве ни одним качеством хорошего работника, вечно растрачивающий свою неугомонную энергию на молодых и привлекательных посетительниц, а главное, абсолютно не уважающий своих коллег, Танос, как он себя своевольно провозгласил, раздражал одним только своим присутствием. Нам Гю, на него глядя, перманентно закатывал глаза и отворачивался, стоило только крашеному неформалу вбежать в каморку персонала, как обычно, с опозданием на десять минут.

Залетая в очередную стрипуху, бар или ночной клуб, Танос отчаянно цепляется за первую попавшуюся юбку, флиртует с каждой девкой без разбору, обжимается по углам с кем попало. Однако, при всём при этом он ещё и умудряется недоумевать — почему же это всё так не нравится его любимому парню Нам Гю?

— Так в любви не признаются. — Признаются. Намгю снова покачал головой, говоря, что нет, не признаются. Танос разочарованно застонал, уже почти готовый сдаться. — Откуда тебе знать, как признаются?

— Если мы здесь, Нам Гю, — так же резко Танос падает рядом и показывает руку, — значит так было суждено. Видишь эти линии? — Чего? — Дай сюда, — вместо своей руки раскрывает руку Нам Гю, обнажив ладонь. — Вот они, линии.

— You are so pretty, my boy. — дразня, сказал Нам Гю, клюнув парня носом в щёку. Искры-огоньки заплясали в глазах Су Бона от этих слов. Он положил руки на чужие колени, наклонившись ближе. — Нам Гю, — промурчал он. — Я тоже соскучился.

Действие таблеток заканчивается, и Намгю впервые видит, как Субон плачет.

А что было после? Как справиться с последствиями того ужаса, который им пришлось пережить на играх? Совсем непросто, но гораздо легче, чем в одиночку. Намгю страдает от проблем со сном, а Танос учится заботиться о тех, кто ему действительно очень-очень дорог.

Он не хотел бы просыпаться, но просыпается. Только не от очередного до жути ненавистного звука будильника, а от чужих прикосновений и каких-то попыток разбудить. Он открывает слипшиеся толи от слез, толи от бурной ночки с наркотой, глаза и понимает, что его зовет по имени родной голос. — Нам Су.. Эй, Нам..гю.. — грубые руки касаются вздрогнувшего тела и брюнет тут же встаёт с места, принимая сидячее положение.

Таносу дарят крэк и возможность познакомиться с ослепительной «девушкой», которая этот крэк и подарила. Проблема в том, что он до последнего не мог понять, что перед ним — парень.

Его никто не предупреждал, что раны от шприцов затянутся быстро, а раны на сердце, – возможно, никогда не

Намгю и Танос являлись бывшими, которые встретились в игре.

—Может, тебе стоит притащить сюда MG Coin, и этот ублюдок сможет отплатить мне минетом, — смеётся Танос. — Он, наверное, и это не сможет, — затем, не в силах сдержаться, он добавляет — К тому же он не так уж и привлекателен. Смекаешь? Я имею в виду… — Нам Гю делает круговое движение рукой вокруг своего лица, ухмыляясь, как кошка, когда уточняет — физически. Тебе не кажется, что ты мог бы найти кого-то получше? — А ты? — серьёзно спрашивает Танос, — Ты согласен?

— Я бы хотел... — он переводит взгляд с экрана, на котором рассматривал меню, на прилавок. На черные волосы, красиво уложенные в каре. Прядки, падающие на лицо. На голубой свитер, который даже через фартук даёт увидеть ключицы и ... — быть твоим мужем. Намгю, как он видит на бейджике, приподнимает брови. И невпечатлённо выдает: — Вау. Итак, ваш заказ? — Латте с карамельным сиропом. И чтобы ты посадил меня на цепь. или au где Намгю бариста, а Субон тату мастер — рэпер.

4 раза, когда фанаты заподозрили что-то неладное между парнями, и 1 раз, когда они сами дали жирный намек.

Когда открывают, единственное, что приходит в голову: «Damn it». Потому что его сосед — парень с потока, чьё имя он не знает, зато слышал много слухов. А ещё видел, как тот хихикал на экзамене по корейскому. Это, наверное, был единственный раз, ведь больше он его в пределах университета не встречал. Его осматривают с ног до головы и однобоко улыбаются. — Нормальные штаны, мужик

— Не тебе судить. Я общаюсь с другом, пока ты флиртуешь с каждой проходящей мимо юбкой. Тебе не кажется, что это немного двулично? — Блять, ну не начинай. — маска злости сменилась на усталость. Танос удрученно выдохнул, на что теперь уже Нам Гю злился. Так значит Субон здесь жертва? — Субон, знаешь что? Иди нахуй.

Танос привлекает слишком много внимания, а Нам Гю ревнует, не понимая своей ценности в чужих глазах. А может, стоит просто поговорить?

Нам Гю, криминалист с тяжёлым прошлым, всегда прятался за холодной маской и отстранённостью, считая одиночество своей защитой. Но внезапное вторжение в его жизнь Таноса, наркополицейского с тёмными секретами, превращает их тихую борьбу в нечто большее — в то, что ломает стены и пробуждает давно забытые чувства.

Нам Гю долго смотрит на чужие тонкие пальцы, утопающие в фиолетовых — мягких ли? — волосах, и молчит, чувствуя улыбку на щеках, чувствуя жар чашки в ладонях, чувствуя в груди и висках пляску зачастившего пульса. — Я только одного ещё не узнал, Нам Гю. Ты... сказал бы мне "нет"?

Мама Нам Гю никогда не плакала из-за него, никогда за него не переживала, отпускала гулять допоздна еще дошкольником, не грела ужин, и он ложился спать голодным, не собирала бенто в школу. Танос всегда делился своим.