а если, например, в закусочной «神메뉴» будет холодно, они её сожгут.

В канун Рождества Джисон ждал один телефонный звонок. Не для того чтобы обсудить что-то особенное, а чтобы наконец-то поговорить с кое-кем особенным.

После этого концерта парень сменил свой ник в bubble и пообещал соответствовать ему не только ради мемберов и стэй, но и ради себя.

Где-то глубоко в животе альфа ощущает твердый комок, что разрастается каждую ночь, сдвигая внутренние органы со своих мест. Острый осколок льда, который обжигает своим холодом и заставляет безбожно желать растопить его чем-то горячим. Чем-то, что должно принадлежать ему по праву. — Хочу, чтобы ты был здесь. Трахнуть собственного альфу? Звучит слегка опасно.

Что же такое истинная сила? У каждого был свой заготовленный ответ, но Джисон даже и не думал слушать, ведь его опыт говорил сам за себя. Истинная сила заключалась в умении контролировать эмоции, чувства и желания. Никто не должен был знать его слабые места. Джисон учил этому с ранних лет и своего сына, чтобы в будущем он мог с лёгкостью интегрироваться в жестокое общество. Вот только затем пришла его бывшая и решила испортить его план. Решила, что ребёнок заслуживал другого воспитания.

AU #hyunchan, Вожак приводит в свою стаю раненного, сбежавшего от браконьеров хорька. Запретный лес: сердце тьмы, где судьбы двух существ навсегда сплелись воедино. Банчан - волк, вожак стаи, встретивший изнеможденного хорька-оборотня, когда обходил свою территорию и решил помочь ему Хенджин - тот самый хорек, сбежавший от браконьеров и оказавшийся один посреди густой чащи

В двадцать три Минхо думал, что беззаботность будет длиться вечность. В тридцать один у него есть восьмилетний сын, бывшая жена, бесконечные суды и борьба с органами опеки. Он пришел в группу поддержки, чтобы его оставили в покое. А встретил того, кто научил его снова дышать. В двадцать три Минхо лишился всего. В тридцать один понял, что за свою нынешнюю реальность он отдаст всё снова, если это потребуется.

Минхо исчез, оставив след позади себя. След, который запомнится на всю жизнь.

Пять лет вместе, общий дом и планы на будущее — кажется, у Джисона и Минхо есть всё. Кроме разговоров, которые они слишком долго откладывали. Пока Минхо пропадает на работе, а Джисон учится жить в его молчании, две полоски на тесте превращают недосказанность в ошибку.

— Ты знаешь, что чужое трогать нельзя? — С чего это — нельзя? С этой фразы всё и началось. Минхо украл гранат. Джисон украл его покой. А дальше были подвалы, разбитые носы, две недели тишины и одна маленькая квартира, которая стала домом. История о том, как мафиози учится доверять, а танцор — снова любить. И о том, что иногда один украденный фрукт меняет жизнь сильнее, чем пуля.

Джисон любил свои комнатные цветы, отражение каждого из его близких друзей. Но цветы, как и люди, были беззащитны перед его собственной депрессией.

— Ты же не любишь меня. И никогда не сможешь. Это в порядке, ты не должен. Но знаешь, что самое ужасное? Я всё равно хочу остаться.

— Ты что-то чувствуешь? — с призрачной надеждой спросил Джисон. — Да, — Минхо опустил взгляд, принюхиваясь. — Что? — у Джисона сердце замерло. Он закусил губу, чтобы глупо не улыбаться, потому что сейчас должен был случиться самый романтичный момент его жизни, но... Минхо посмотрел на плиту и лениво усмехнулся. — Что мясо горит.

Любовь — это он.

Минхо по своей натуре не слишком тревожный человек, но в последнее время он начал много сомневаться. В себе, в Джисоне, в правильности их отношений. С каждым днем он начинал считать себя недостаточным для Джисона, эти мысли не взялись просто так.

— Эй, клубничка, куда уставился? — нагло усмехнулся Джисон, вжавшись ближе. Минхо поморщился, но сердце почему-то сбилось с ритма.

Минхо и Джисон живут на соседних этажах. Мама Минхо каждый день утром готовит блинчики, а вот у Джисона не всё так сладко.

"Суицид – это выход, дверь которого не открывается обратно, если переступить порог" – знал Ли.

Порог квартиры не самое лучшее место, чтобы вести диалог.

У Минхо в глазах звездочки, а в душе обугленная земля. Но Джисон готов разбить на ней сады Семирамиды. И первые зерна уже заброшены. — Мой хороший, мой маленький, — Хан берет его лицо в свои ладони, попеременно целуя мягкие раскрасневшиеся щечки своего хёна. — Мы все преодолеем вместе, ты мне веришь?