– Я не люблю тебя, – говорит Минхо тихо, но отчетливо. Джисон вздрагивает, когда губы старшего касаются его шеи. Словно сам верит, что это правда, он повторяет. – Я не люблю тебя, Джисон.

Любить кого-то вроде Минхо – это как остановиться под летним ливнем, с широкой улыбкой подставив лицо каплям, но потом неделю валяться в постели с простудой, потому что весь вымок и продрог, возвращаясь домой без зонта. Любить его – это как втянуть в рот порцию вкуснейшей лапши в конкретном ресторане, в который неделями хотел попасть, но обжечь рот так, что язык ничего не почувствует еще дня три.

Джисон всегда думал, что Минхо – это вообще другая лига. Минхо талантливый, красивый, успешный и всё-всё-всё на свете. Они просто существуют в разных вселенных, даже когда пересекаются в одной танцевальной студии; с этим ничего не поделаешь. И Джисон сам, если честно, не заметил, как пропал. А когда очнулся, понял, что не хочет выбираться. Ни из влюблённости этой своей ебучей, ни из анорексии. Но из анорексии, конечно, в первую очередь.

— А может ты ей расскажешь, как отсасывал мне? – прохрипел Минхо, смотря вниз на Джисона. Тот завороженно смотрел на старшего, позабыв, как дышать. — Да, мой хороший, расскажи, как отсасывал мне, как жадно глотал мою сперму, как вылизывал меня всего, – продолжал шипеть Хо, приближаясь к уху Джисона. — Расскажи, как тебя трахнули в рот, Хан Джисон, расскажи, как ты захлебывался собственной слюной, в попытке проглотить мой член полностью.

У Минхо не было опыта в обращении с паническими атаками, все его знания ограничивались парочкой статей, которые он пролистал, узнав, что у Хана случаются такие приступы. Но это было давно, и Ли старался задвигать эту информацию куда поглубже, малодушно надеясь, что она ему не пригодится. И вот он, здесь, сидит напротив всхлипывающего младшего и понятия не имеет, как ему помочь.

— Но ты ведь ничего с собой не сделаешь? — Вряд ли. Но если вдруг — ты легко об этом узнаешь. Если я не приду на сеанс в какой-то из четвергов — значит, что-то пошло не так.

Да, он сначала не особо был уверен, что это вообще его однокурсник или кто-то из его окружения. Но наличие татуировки на правой ключице, которую Минхо никогда не старался прятать, наличие некоторых пятен на его коже, которые Джи невзначай подсмотрел в раздевалке спортивного зала, дают чётко понять, что это не кто иной, как Ли Минхо.

— Первое правило нашего договора: все эти три месяца ты мой парень. А значит тебе нельзя ни с кем встречаться и спать на стороне. Второе правило: быть скромным. Не нужно за столом говорить, как ты любишь, когда тебе присовывают в задницу. Третье правило: не смотреть на моих братьев. И если Минхо первоначально думал, что эти правила выполнимы, то, оказавшись случайно прижатым чужим обнажённым телом среднего брата Чана, — Джисоном, — до него наконец дошло — это полный провал.

На балу, полном переливающихся огней, Джисон встретил загадочного незнакомца, чья маска скрывала не только лицо, но и тайну, готовую перевернуть всю его ночь. — Шёпот, — проговорил он. — Зови меня так. — Шёпот? — Джисон улыбнулся. — Я думал, будет что-то примитивное, по типу Господин. — Так ты можешь называть меня в постели, никто не запрещает. Джисон подавился воздухом от такой нахальной самоуверенности.

— У тебя прекрасный зад. — Эм… спасибо? — Минхо кинул на него взгляд и испустил смешок. — А ты извращенец? — Нет, я ценитель прекрасного. Это разные вещи.

видимо, бог решил сыграть злую шутку с нами, но ты держись покрепче за край моей футболки, чтобы не упасть. я удержу тебя всеми силами, верь мне, хорошо? а теперь считай до трех.

Джисон считал, что любовь — это прогулки до позднего вечера, поцелуи в шею, звонки на старенькую Нокию и крепкие объятия, от которых забываешь про всё на свете. Минхо считал, что любовь — это леденцы вместо сигарет, запрет на чужую грязь и попытки стать лучше ради «своего ангела». Всё, что у них было — это любовь и долгие поцелуи. Но, как оказалось, даже они не способны спасти, если один уже увяз слишком глубоко и не хочет хвататься за руку.

Минхо нуждался в спокойствии после сложной командировки: сесть на свое место в самолете, воткнуть наушники в уши и просто уснуть до прилета в Сеул. Однако его планам не суждено было сбыться, ведь рядом сел парень с пропеллером в заднице и явной боязнью полётов. — П-простите, а можно я возьму вас за руку? – прошептал кто-то сбоку. — Мой поручень тебе на что? – вздохнул Минхо, как неожиданно незнакомец положил свою руку на его накачанное бедро. — Вот так лучше?

Ли Минхо один из тех, кто рьяно отрицает новогоднее чудо и бесится от одного — «стоит лишь поверить и все обязательно сбудется», но где-то в глубине души он все же надеется, что это самое чудо существует, и в каждом новом году обязательно его ждет.

Поспорив с Чонином, Джисон вынужден был устроиться в секс-шоп. Проблема заключалась лишь в том, что он понятия не имел, для чего предназначалось большинство интимных игрушек. Однажды хозяин сети магазинов любезно предоставил возможность узнать специфику некоторых из них. На себе. — Ладно, а вот это что за ёлочные игрушки? – спросил Джисон. — Это анальные шарики.

— Ли Минхо, потрудись объяснить мне вот что. Это ты расклеил по всему колледжу листовки о том, что у меня самая лучшая задница, и пустил слух среди, мать твою, студентов, что хочешь грубо разложить меня на своём рабочем столе? — Джисон проговорил это без единой запинки, хотя был готов заикаться, а ещё больше он был готов увидеть растерянный вид Минхо и услышать его жалкие оправдания, но вместо этого он произнёс то, что выбило весь воздух из лёгких Джисона: — Да, и?

После очередной истерики он лежит на полу, восстанавливая дыхание. Лицо опухло от долгих рек слез, тело дрожит и совсем не слушается хозяина, когда тот пытается встать и лечь хотя бы на диван. Джисон понимает, что сам виноват, он сам доконал себя до такого состояния.

Джисон смотрит в небо, не останавливаясь, и кричит изо всех сил, раздирая гланды до болезненных спазмов. Он кричит, чтобы быть услышанным кем-то, чтобы иметь хотя бы малый процент на спасение, но никто не слышит.

Минхо просто немного сбредил. Во имя науки он готов пойти на всё, особенно если это поможет изучить тот мир, в котором он очнулся после длительного сна в криокамере.

— Спорим, я могу дрочить дольше, чем ты? — Джисон, это мерзко. — Давай поспорим?