Он не любил её? Опять заладил свою любимую тему с крестражами. Гермиона вздохнула и хрустальный фужер полетел в стену, где стоял Том, едва не задев осколками.  — Остановись! Мне не нужен крестраж, — её лицо покраснело, а руки неосознанно сжались в кулаки. Кудрявые волосы сегодня были растрепаны  больше, чем обычно. — Я в состоянии сама себя защитить.

Где-то под слоем того, как сильно он любил её, оставалась эта крошечная песчинка ненависти. Он ненавидел ее, но ещё не знал об этом.

— Три минуты до лифта, две — до зала заседаний. Думаю, это дает мне, — подняв руку, он посмотрел на часы, — восемь минут, чтобы заставить тебя кончить.

Его ломала жизнь, ломали обстоятельства. Его ломало изнутри, он заполнялся отчаянием и безысходностью. И только нужные слова от неё могут спасти. Дать стимул жить дальше.

Спокойная и размеренная жизнь Гермионы Грейнджер заканчивается, когда в соседнем доме поселяется Драко Малфой, а его окна выходят прямиком на ее квартиру.

О том, как Грейнджер и Малфой накануне Рождества с одиночеством боролись.

В 1862 году леди Аполлония Нотт опубликовала исчерпывающий справочник для любой чистокровной семьи о том, как устраивать подходящие браки своих детей - Священные Традиции Брачных Ухаживаний. Эта книга настолько нелепая, что совершенно не подходит для отношений в современном мире. Во всяком случае, не так следует ухаживать за Гермионой Грейнджер.

— Завтра утром будет медицинский осмотр. У нее перехватило дыхание, казалось, ком застрял в горле. — От меня что-то требуется? Из его груди вырвался сдавленный смешок, и он отвернулся, заинтересовавшись книжным шкафом, словно не мог вынести ее вида. Гермиона молча стояла, затаив дыхание. — Ты девственница. Все еще.

Форма была еще одним из тысячи пунктов, хранящихся в его голове под общим заголовком «Почему я ненавижу Дурмстранг». Красная, яркая, так сильно непохожая на темные мантии, что он привык носить в Лондоне. Это было глупо и даже немного по-детски, но спустя несколько недель нахождения в новой школе Малфою до одури захотелось взять перо и нарисовать на своем кителе эмблему Слизерина, чтобы хотя бы таким образом быть немного ближе к Хогвартсу. Быть ближе к ней.

– Итак, вернемся к нашему маленькому пари. На ближайшие два часа ты окажешься полностью в моей власти и будешь делать то, что я тебе скажу, не возражая и не споря. Я создам в твоей жизни локальный контролируемый хаос, и ты не сможешь почти ни на что повлиять. – Не заставляй меня пожалеть, что я согласилась на эту дурацкую авантюру, Малфой.

— Позволь мне прояснить кое-что, Грейнджер, — Малфой подошел ближе. — Я не хочу, чтобы все было кончено. Никогда не хотел... Единственное, чего я хочу, — это отвести тебя в мою квартиру и сорвать это ненужное платье.

Гарри не появляется на рождественском ужине Уизли, и Гермиона начинает расследование. Но когда она раскрывает секрет Гарри, то получает немного больше, чем рассчитывала...

...и один раз, когда они попались.

— Ты всё равно продолжаешь уверять меня, что всё будет хорошо. Ничего больше не будет! Драко, — она судорожно вдыхает побольше воздуха в грудь и касается моей щеки, — Драко, очнись. Я умираю.

1 часть из сборника "18+". Фреду и Джорджу стало скучно и они решили проведать Гермиону Грейнджер. Вот только встреча закончилась не так как они планировали, зато гораздо лучше.

Драко и Гермиона работают сверхурочно. Уже поздно, они открыли бутылку виски, и самоконтроль Гермионы находится на предельно низком уровне — особенно когда Драко начинает закатывать рукава.

Драко и Гермиона переписываются во время занятий. Чрезвычайно грязный и непристойный диалог, несмотря на то, что время совсем неподходящее.

Драко Малфой отправляется в прошлое. У него есть всего сорок восемь часов на то, чтобы убедить молодого аврора Гермиону Грейнджер посадить его отца в тюрьму.

Завтра Драко исполнится семнадцать лет, и он никогда не боялся этого дня так сильно, как сейчас. Засыпая, единственное, о чём он мечтает, — пропустить ближайшие десять лет. Пропустить войну, пропустить этот день рождения и пропустить возможность снова увидеть лицо Тёмного Лорда. Открыв утром глаза, первое, что он видит, — Гермиону Грейнджер, сидящую на нём. Какого чёрта?

О том, как Драко чуть не схватил сердечный приступ раньше МакГонагалл, а Гермиона не уронила челюсть, когда в Большой Зал ворвались двое невыразимцев, оказавшиеся Драко Малфоем и Гермионой Грейнджер с кольцами на безымянных пальцах, которые были всего лишь на три года старше их самих.