— Хватит, Чимин! — не выдерживая, Юнги повышает голос. — Может, ты и подарок под ёлкой найти утром хочешь?! Не мешай мне, пожалуйста, я и без того весь на нервах. Займись лучше чем-нибудь.

Чимин казался невероятным. Невероятно нежным, милым, добрым, красивым. Но уже в 16 от чего-то сильно не доверял людям. Его парень не понимал многих его привычек и их источников. Также его крайне напрягала фраза, которую каждый раз говорил Чимин на предложение приехать в гости. — Мне всего шестнадцать — Твердил Пак, и аккуратно съезжал с темы.

- А здесь мой номер телефона, - с улыбкой говорит Чимин, протягивая стаканчик. – Вдруг… захотите позвонить. Пак, почему-то, сглатывает, когда видит, что сонные глаза открываются шире и внимательно смотрят ему в глаза. Мин берет высокий стакан и смотрит на цифры рядом со своей фамилией. Переводит взгляд на Чимина, который, кажется, не дышит под этим скептическим взглядом. - И зачем он мне? – низким голосом спрашивает Мин. – Ты мне домой кофе привезешь?

Юнги-хен, а как же Чимин-хен? А?

Au, в котором Мин Юнги — профессор, а Пак Чимин — студент-социофоб. Чимину очень нужен зачет по истории, и он даже готов заплатить профессору натурой, но...

Кто бы мог подумать, что Юнги обретёт любовь, зайдя одним дождливым вечером в университетскую библиотеку.

Над кем еще можно было так безнаказанно издеваться? Он такой один, его любимый Пусанина. Пухлый, щекастый и стойко сносящий все его удары и подколы. Когда Юнги услышал о его возвращении, то руки прямо зачесались в предвкушении снова почувствовать под костяшками этот мягкий живот и словить кайф от тонкого голоса, смиренно молящего о пощаде. Но что же стало с его Пусаниной? Куда подевалась вся робость и круглые щеки? Куда?!

Чимину просто не повезло с прошлыми отношениями, а Юнги готов носить его на руках.

«Я в порядке», — это единственное, что проговорил учителю Чимин, проблевавшись пару минут назад в школьном туалете после столовки. На пальцах кровь от раздертого короткими ногтями горла, а в душе — отвращение. Глубокое отвращение к самому себе.

Пак Чимин на протяжении трёх месяцев наблюдает за своим преподавателем по литературе из окна. До недавнего времени всё было хорошо, но в один прекрасный вечер ему пришло сообщение с незнакомого номера. Неизвестный: Ты хоть яркость убавь на телефоне. Слишком заметно.

Их семейная жизнь началась спонтанно, без предупреждения. Юнги поставили перед фактом и на следующий день женили, а Чимин долго боялся подпускать к себе незнакомого альфу, которому его буквально продали.

— Прости-прости, хён! — Снова ты извиняешься.

Будучи упитанной и неполноценной омегой, Чимин всегда оставался в рядах неудачников, над которым издевались его одноклассники. У него никогда не было течки, а весь дискомфорт приносили лишь лишние килограммы и низкая самооценка. Но однажды он встретил своего альфу, и это стало переворотом в жизни слабого омеги...

— Я… я нравлюсь тебе? Хотя бы чуть-чуть? Я изменился для тебя… тебе же такое нравится, верно? Мне что-нибудь ещё сделать... Скажи, что ещё нужно?

— А как я бы это загуглил? Окей, гугл, что делать, если я хочу сожрать своего друга? Он мне выдаст адреса стационаров для психически больных людей с уклоном в каннибализм? — Юнги выпаливает это в явном недовольстве. Друзья в сложившейся ситуации не помогают совсем. — Что мне делать-то? Я же не могу его взять и сожрать.

Волк находит в лесу умирающего лисёнка.

Чимин, откровенно говоря, приходит в тихий ужас, когда узнаёт, с кем ему придётся обитать в одной комнате. Его соседом оказывается сам Мин Юнги, с которым отношения ещё со старшей школы не заладились. А потом всё катится по наклонной, и Паку окончательно сносит крышу.

После того, как Чимин вновь обретает слух, его любимыми звуками становятся смех, кошачье мурлыканье и (ну так уж сложилось) голос Юнги.

Из него сделали козла отпущения. Его бьют все в школе. Это не его вина, но хрупкая душа не может сопротивляться всему, что происходит, и он просто продолжает проживать свою жалкую жизнь. Однажды к ним в школу переводят парня, который по слухам был еще тем хулиганом и сменил уже не одну школу из-за своего вызывающего поведения. Единственное, о чем молится школьная груша для битья, так это о том, чтобы новенький бил его не так часто и не так больно...

Премия подошла к концу и Юнги, наконец, смог расслабиться на заднем сидении автомобиля, уже предвкушая свидание с одеялом и подушкой. Но дверь неожиданно открылась, впуская внутрь ещё одного мембера. Юнги открыл глаза и, будучи уверенным, что сегодня он должен был ехать один, поднял брови вверх и удивлённо произнёс: — Чимин?