Влиянье чар?

Он же подпустил. Позволил проникнуть в заледеневшее до состояния Нифльхейма сердце. Оттаявшее благодаря ей и её поддержке. И окончательно растаявшее на том чертовом утесе. Когда он чуть не сошел с ума, услышав заветное: «Хочу быть близким тебе».

Завязалась самая настоящая борьба. Ожесточенная, ужасающая, вперемешку с попытками задушить, хотя, со стороны и могло показаться, будто девушка всего лишь целовала неугомонного воина под собой, гордо оседлав его бедра. Большие горячие лапы свирепого волка отвечали со всей своей ненавистью, сминая девичью талию в попытке обездвижить. Чтобы хитрая ни за что не сумела вывернуться и покинуть эту тесную палатку. Чтобы она навсегда осталась прикованной к кровожадному берсерку.

Бесчувственную заледеневшую Цвию всем отрядом выуживают из темных буйных вод, зашивая проткнутый бок и с нетерпением ожидая пробуждения их неугомонной героини. Ульвар честно хотел бы не испытывать ничего по этому поводу, однако, к его великой досаде, думает исключительно об этом. Очнувшаяся стрекоза предпринимает попытку примирения, не давая ни единого шанса избежать откровенного разговора, а сын Орма Грозного в очередной раз убеждается, что совершенно не умеет ей сопротивляться.

— "Точка женского счастья". Понял? — наставник растянулся в довольной улыбке, однако ученик лишь нахмурился. — Клитор. — уже с меньшим энтузиазмом пояснил сын Рига. В глазах воина он не нашел понимания. — Да ладно, ну хоть немного же должен знать, не разочаровывай меня, Ульвар.

Ульвар был запутан. Он не мог принять свои чувства к этому задиристому мальчишке. Свою симпатию к нему, он прячет за маской ненависти и издёвок, но кто знает что поменяется в его внутреннем мире, когда совершенно случайно, он узнает почему Дьяр моется отдельно.

— Ладно. Но если вдруг в следующий раз мы встретимся в Вальхалле, с тебя тележка самых свежих медовых лепешек, — в блестящих голубых глазах сиял страх и неуверенность, но после сказанного обладателем этого взгляда, Ульвар не смог сдержать улыбку. — Когда все закончится, если доживешь, с меня хоть две.

У нее хоть кто-нибудь спросил, хочет ли она носить те дурацкие рубахи на тугих тряпках, стягивающих грудь? А, может быть, было бы куда лучше, останься она в шерстяном сарафане? Почему нет? Ходила бы, выслушивала подобные гадости, что совсем недавно плевал ей в лицо старый ярл, да покорно «раздвигала свои красивые ноги» перед каким-нибудь мужиком побогаче, думая лишь о том, как бы не напороть себя на кухонный нож в порыве счастья. На ее месте Ульвар бы тоже предпочел тряпки.

Скоро усталость взяла своё. Она всё больше наклонялась к плечу товарища и, почти провалившись в сон, неосознанно прошептала: — Ты очень красивый, Ульвар… Хоть и придурок.

«Хватит. Только себя больше мучаю. Довелось парой слов перед сном переброситься, и тому должен быть благодарен. О большем и думать забудь» – зубы крепче впивались в щеки, а меж бровей появилась уже привычная морщина злобы. Слабый, противный, глупый. От самого себя сейчас стошнит.

Обычный вечер, обычная тренировка и как обычно разбитый нос. После тяжёлого дня хочется просто лечь и умереть до следующего утра, но разговоры про фрекен стоят того чтобы не уснуть...

Взгляд воина прошёлся по хрупкому телу, пытаясь отыскать женские черты – мягкие изгибы, миловидное лицо, грудь... И отныне находил только их.

Два волчонка, отбившихся от стаи. Два человека, нашедших убежище друг в друге.

Она лгала, чтобы выжить. Он жил, чтобы верить ей.

Всё закончилось. Ветры перемен, уносящие за собой пыль войны, наконец утихли, оставив после себя лишь шрамы на обгоревшей земле и на измученных сердцах. Каупанг, некогда наполненный смехом и радостью, выглядел как тень самого себя. Разрушенные здания, пустые улицы и молчаливые дома напоминали о тех, кто покинул этот мир, стремясь к вечно праздной Вальхалле или к надежному Хельхейму. Или к бесконечному небытию.

Драббл, вдохновлённый потрясающим артом Полины Шобаки. Спасибо за этот момент, в котором остановилось время❤️

Он расскажет ей о своих чувствах, намерениях. Расскажет о том, как сильно её любит. Обязательно наберётся смелости и расскажет об этом с утра. Завтра.

После раскрытия тайны Цвии, Ульвар разрывается между обидой и любовью. Сможет ли он простить ее и принять правду, или прошлое разрушит их будущее?

Вернёмся в прошлое — в тот момент, когда Цвия всё ещё пряталась под личиной Дьяра, скрывая свою истинную сущность. После побоища Ульвар поднял Дьяра и отвёл к наставнику. Ивар лишь хотел помочь, но каждое его прикосновение резало Ульвара изнутри. Ревность, страх, смятение — он не знал, что с ним. Он не понимал, что чувствует. Только одно было ясно: он не выносил, когда к Дьяру прикасался кто-то другой.

Сага о том, как тишина между двумя людьми перестала быть расстоянием и стала домом.