Разгоряченная, податливая и… также, как и он сражающаяся за себя. Он эгоист. А может всего лишь влюбленный мальчишка… — Я не могу взять и просто расхотеть тебя… Но может показать ей, как правильно ценить. А потому… — Но будет так, как ты скажешь. Она и так подпустила к себе, позволила больше, чем, возможно, была готова принять. — Прости, — уже уверенней в том, что права. «Умница, так и надо. Умей за себя постоять». — Давай продолжим позже.

Дмитрий сорвался и что-то неразборчиво прорычал. Лэйн не отрывала от него взгляда – видеть его таким диким, таким несдержанным, ощущалось как абсолютная победа. Так вот, значит, как можно сбить с него генеральскую спесь?

Её ожидает Книга. Но под его взглядом всё остальное больше не имеет смысла...

Опадал крупными пушистыми хлопьями снег. Последним с вагона спустился высокий молодой человек с серьёзным и суровым лицом, тоже в форме, выделяясь среди гражданских; он показался Саше очень-очень хмурым. Наверное, потому что его никто не встречал?

Работа подождёт.

В ее волосах, как в паутине, можно запутаться. В ее нежных объятиях легко напороться на боль. А глаза и улыбка таят тысячи оттенков. Он все это знает, но почему тогда все равно идет к ней, стоит только услышать по рации ее голос: Генерал, если есть минутка, не могли бы вы зайти ко мне?..

Он привык взваливать всю ответственность на свои плечи и решать проблемы самостоятельно, но что если теперь рядом находился человек, который мог разделить вместе с ним одиночество и на мгновение заставить сурового Генерала уйти в тень?

в преддверии апрельского обновления и долгожданной распаковки!

Всё происходит так, как множество раз прежде. Нет такой вселенной, где их поцелуй навязчив и холоден; не существует вероятности, в которой они двое не оказались бы здесь. Точка схода на горизонте их жизней — место, где прежде не пересекающиеся прямые образуют собственную систему координат.

— Прояви свою уязвимость, — наконец произнес Генерал, и в его голосе зазвучала не только требовательность, но и поддержка. — Позволь этому завладеть тобой.

У Лэйн было чувство, будто она играла не на желание, а с самой Судьбой. Каждый ход решал не просто положение на доске — генерал вел настоящий бой, заставляя отчаянно обороняться. Вот только за что оба сражались, если их души уже отданы друг другу?

Эвтида замерла. «Мои… Мои папирусы?!» - она бросилась к Ливию и выдернула из-под носа письменность, разглядывая свой корявый почерк. Слёзы мгновенно проступили на глазах, а голос задрожал от осознания. Девушка обмякла. Руки опустились вниз, подобно брошенному на дно камню. Колени подкосились, и шезму рухнула на пол, вглядываясь в пустоту перед собой.

Статус вконтакте: «Все сложно»

Кусочек надкусанного десерта. Ни поцелуя, ни ласкового взгляда напоследок. Каждое чувство противоречило друг другу, но это уже становилось нормой при взаимодействии с Малеком.

В груди всё сжимается от ожидания. О, как она ждёт его реакции! Как она её жаждет. Такой холодный, вечно спокойный и собранный Микаэль. Такой растерянный и недовольный, стоит делу коснуться Малека. Она ведь чувствует его. Слышит тяжёлые вздохи, подмечает тихие взгляды. Разве что мысли не слышит – а ведь иногда так хочется! Она ведь не дура. Почему же он такой дурак?

В результате последнего задания что-то в отношениях между Одри и архангелом надломилось. И пока один не может перестать представлять девушку на своем рабочем столе, она пытается понять, как могут ангелы быть такими жестокими?

Очередное испытание на прочность от новоприбывших начальников Одри совсем не нравится. Оценщица уже начала привыкать к странным магическим артефактам, к демонам внутри девочек-подростков, да даже хвостатые нимфы её уже перестали пугать. А вот стопка бумажной работы, с которой ей пришлось справляться в полном одиночестве, практически уничтожила в Одри живого человека. Но она бы соврала, если бы пришлось сказать, что работать в кабинете Микаэля ей не нравится.

И нет в этом мире дилемм сложнее, чем противоречия, которые скрываются внутри.

Вот она, Лэйн, перед ним. Воплощение ломки. Ожившая потребность. Беспощадная. Сдержанная. Раздражающе упрямая. Паразитирующая в его сознании, точно неизвестная науке болезнь.

— Я не могу взять и просто расхотеть тебя.