Чон Чонгук — его первая и единственная любовь, с которым он расстался на третьем курсе университета, выходит, что уже шесть лет назад. Чертовски долгих шесть лет, надо сказать. И теперь этот омега, заняв кресло генерального директора, стоял прямо перед ним, смотрел оценивающе, прожигая насквозь своим тяжелым взглядом, да поджимал зло губы, те самые, которые Тэхён когда-то с упоением целовал.

— Ты топ или боттом, Чонгук? — сказано было таким потрясающе низким голосом, что он с трудом понял суть вопроса. — Топ, — ответил, задницей чуя подвох. — Прямо стопроцентный? — Конечно! — Тогда у нас проблема, моя сладость, — проворковал Тэхён. — Потому что я тоже.

Тэхён терпеть не может взрослых, никотин и альф, а Чонгук взрослый курящий альфа, который поверил в любовь с первого «пошёл нахуй».

Тэхен пахнет как бета, а волк внутри Чонгука протестует и требует понюхать еще раз. AU в котором Тэхену приходится скрывать свой запах, а от Чонгука ничего не скроешь.

Ему каждый день напоминают, сколько в него вложено: сколько денег, сил и времени потрачено на создание идеального образа, которым, по идее, фигурист не должен обладать. Его постоянно таскают на какие-то благотворительные акции, деньги с которых растворяются в небытие, на светские мероприятия, где тусуются чиновники, модели и другие высокопоставленные шишки, и куда он вписывается так же, как и обычный соломенный веник во дворец с мраморным полом.

Чонгука не выкупили. Его не захотели. Такие, как он, - ненужные, невостребованные, - практически лишены шанса найти покровителя. Для гибрида без хозяина жизнь полна сложностей. Необученные ничему, кроме лести и угождения, и вынужденные выплачивать долг Организации за их содержание, они зачастую заканчивают в притонах. Чонгук работает, не покладая рук, чтобы выбить, выгрызть себе другую участь, несмотря на отсутствие от природы хищного гена.

Тэхён слушает ночной радиоэфир и чуть не плачет — маленький мальчик ищет для своего отца омегу. И не просто омегу, а самого заботливого, милого и доброго! У Тэхёна разрывается сердце — хочется сейчас же сорваться к этой семье! Но у него же самого есть жених. Какие мелочи... Какие мелочи...

AU, где дочь Чонгука всё ещё с трудом контролирует собственные обращения, когда волнуется, а запах Тэхёна почему-то успокаивает её.

AU, где Чонгук никогда не задумывался, что его будет что-то связывать с другом отца. Но их связывает не малое, потому что именно сейчас он умоляюще смотрит на него и просит внимания.

Чонгуку хочется верить, что после сегодняшней ночи в его жизни наступит долгая светлая полоса. Нельзя сказать, чтобы до этого ему жилось совсем худо, но самомнение - вещь странная, и наступают моменты, когда его нужно удовлетворять, даже если для этого тебе приходится удовлетворять других.

Отправляясь в Сеул, Тэхён мечтал, что его жизнь изменится, но даже не предполагал, насколько. Как выжить, столкнувшись с созданиями, в существование которых он еще вчера не верил? И готов ли он стать одним из них?..

— А Вы, я смотрю, даже базовыми навыками приличия не обладаете? — холодно произнёс Ким, ухмыльнувшись. Присутствующие затаили дыхание. — Вы смеете говорить что-то про моего мужа? Вы чем-то недовольны? Тогда хоть в лицо имейте смелость высказать своё никчёмное мнение. — Господин Ким, я не… — Мне не интересно слушать Ваши оправдания. Я расторгаю наш контракт. — Что?! Но наш товар имеет чуть ли не главную ценность для Вашего бизнеса! — Плевать.

— Нельзя, — восклицает Миен, выбегая из-за своего стола. — Я его муж, отойди, — Чонгук уже зол, поэтому снова дерзит. Чтобы его не пускали к собственному мужу, абсурд, да и только.

— Сделай меня самым счастливым в день нашего развода!

Чонгук сдавленно стонет и откидывает голову назад, еле успевая дышать, пока его откровенно используют для собственного удовлетворения. Пока Великий Ван Чосона сидит верхом на его привязанном к трону теле и до мутных мушек перед глазами обвивает шею крепкими руками, трахая себя его членом... А началось всё три месяца назад. Когда в Северный дворец Кёнбок после утреннего совещания на встречу с Ваном привели нового евнуха.

Чонгук только-только возвращается из Соединённых Штатов, когда родители суют ему под руку документ о заключении брака. — Что значит твоё тату? — Оно значит: не лезь не в своё дело.

— Вытряс бы, да? — Чонгук толкнулся языком в щеку, вызывающе глядя на Тэхёна. — А может, вытрахаешь, м? Как насчет того, чтобы нагнуть меня прямо на этом капоте, — качнув головой в сторону черного внедорожника, на котором Тэхён за ним приехал. — Хватит силенок оттрахать меня как следует, а? Так, чтобы я хныкал и клялся, что стану послушным мальчиком? Или любовник из тебя такой же посредственный, как и телохранитель?

— Кто бы мог подумать, да? — мелодично, с возбужденным придыханием, пожирая его поблескивающими от похоти глазами. — Что ты, грозный альфа, богатый, успешный, одними своими тяжелыми феромонами способный заставить течь любого омегу, на самом деле сам течешь, стоит только тебе приказать. И готов ползать на коленях, лишь бы тебя оттрахали. Как иронично.

Чонгук думал, что хорошо справляется с ролью родителя, являясь для сына отцом и папой одновременно. А маленький Чон очень хотел, чтобы его отец не был один.

Из страха и зависти к чужой силе правящая династия Поднебесной на многие столетия запечатала самое опасное из демонических существ и стёрла из истории всякое упоминание о том. Одного лишь Чонгука неведомой силой тянуло к горе Далуншань — туда, где в ожидании своей души томился запертый дракон.