Проходит уже практически год с того момента, как Китнисс выграла семьдесят четвёртые игры. Казалось бы, всё уже давно закончилось, но ей предстоит пройти Тур Победителей, а затем стать ментором. На протяжении Тура девушка сближается с Хеймитчем, а затем и вовсе осознаёт, что влюблена в него. Как же быть? Что делать? Что теперь сказать Питу?

- Ничерта ты не смыслишь в этой жизни, солнышко. - с горькой усмешкой сказал мой ментор уже в который раз. Вероятно, он был прав, но я ничего не могла с собой поделать. Всё казалось одновременно сложным и непостижимо простым. Я точно знала: следующей ночью я снова приду к нему и не уйду, пока над землёй не заалеют первые лучи солнца.

У них в Дистрикте судьбоносными шрамами не меряются — не принято.

Хеймитч добровольно соглашается занять место Пита в 75-х "Голодных играх". После пьяной ночи, проведенной с Хеймитчем, Китнисс должна разобраться в сложных отношениях между ней и своим наставником, сохраняя секрет от Пита. Однако некоторые секреты не могут оставаться скрытыми вечно.

Что если на квартальной бойне выпало имя не Хеймитча, а Пита? И ментор вызвался добровольцем

Иногда жизнь подкидывает сюрпризы... И не всегда приятные.И порой в минуту отчаянья сердце делает свой выбор.

Для многих в Панеме Китнисс и Хеймитч были настоящими счастливчиками, триумфаторами, победителями. Однако никто не знал, чего им стоила победа и во что превратила их жизнь. Никто не знал о том, что они одни остались друг у друга. Никто не знал о том, что каждый день они вместе выпивают столько алкоголя, что стыдно признаться. Никто не знал и о том, что у них есть сын, общий, как и их боль.

Пит так и не оправился от «промывания мозгов», устроенных Капитолием. В Двенадцатом дистрикте восстанавливаются две родственные души.

Хеймитч Эбернети - это загадка, завернутая в тайну и помещенная внутрь головоломки. Китнисс, попавшая в непредвиденные обстоятельства, ищет ключ от головоломки и наконец узнает, кто такой Хеймитч.

Самый страшный кошмар тот, что происходит наяву. Ведь бежать от него некуда.

Они застряли в президентском особняке: Хеймитч, который хочет извиниться, и Китнисс, которая не готова прощать. Немного эмоциональной эротики, которая происходит во время последних частей "Сойки-пересмешницы".

Китнисс нужно потеряться, хотя бы на мгновение.

Я впервые напиваюсь. Хеймитч продолжает наливать, а я продолжаю пить, потому что остановиться означает принять поражение, а никто из нас не может этого сделать. Его руки не так сильно дрожат, когда бутылка пустеет, и для меня комната начинает покачиваться в разные стороны, но никто из нас не останавливается.

Пит Мелларк не дожил до нового рассвета — первого после окончания Семьдесят четвёртых Голодных игр. Его сердце остановилось на арене. Трюк с морником не помог, однако Китнисс стала победительницей. Изломанной. Повреждённой изнутри. Единственной. Её самый тёмный час растянулся на двадцать шесть лет. Эрроу Эвердин помнила об этой истории перед началом Сотых Игр, трибутом которых была сама, и с жуткой, обжигающей холодом обречённостью осознавала: она не новый рассвет. Её ночь будет вечной.

Представим, что перед квартальной бойней Эффи вытянула бумажку с именем Пита, и Хеймитч вызвался добровольцем вместо него...

«...Настала зима, когда Китнисс призналась себе, что её ночные свидания превратились в острую потребность. Эта зависимость внушала ей страх: она не должна была, она с самого начала не должна была привязываться и испытывать положительные эмоции к нему. Китнисс не умела, Китнисс до одури боялась любить». [Сборник драбблов/мини по хейниссу с вечным статусом "завершён".]

Она любила. Она страдала. Она плакала, смеялась, нервничала и внутренне раскалывалась на части. К двадцати одному году Китнисс Эвердин пережила весь спектр эмоций, спаслась с двух арен и выжила в революции. У неё не осталось ничего, кроме нескончаемой боли потерь и шрамов на теле и душе. Однако оказалось, что ей вновь придётся познать и испытать все, казалось бы, выжженные чувства, ведь новое правительство Панема постановило: Китнисс Эвердин должна исцелиться. Она обязана снова научиться жить.

Небольшая зарисовка на тему их отношений после первых Игр.

Сидя у камина в любимом кожаном диване, попивая не менее любимый бренди… Я ждал. Ждал момента, когда она придет ко мне, такая родная и горячая, огненная птичка. Я горел под ее прикосновениями, горел как алкоголь под пером пламени. Ни с кем другим я не испытывал подобного...

Иногда выжить не очень приятно. Все они знают это лучше всех остальных.