Фрей поерзал, прикусывая губу, укутался в шкуру сильнее и упрямо уставился на Калле. Даже Скай частенько нервничал под прямым взглядом альфы, а этот матерый бетёнок совсем ничего не боялся.

Неправильный альфа и неправильный омега. Минус на минус даёт...

Наемный убийца + бесячий некромант = самая хреновая из возможных связок. Особенно, если связали их магией. Остается только вместе пройти через пол континента, чтобы решить общую проблему. И не убить друг друга (по возможности).

Они вывалились из фургона шумным комом. Хотя были в человеческой форме, всё равно рычали, щёлкали зубами и толкались. Крупные альфы в чёрных футболках, штанах и берцах, бритые почти под ноль. Стоило из фургона высунуть ногу их мажонку, как волкуши дружно взвыли и полезли ему помогать. Мажонок в их помощи явно не нуждался, хохотал, пихал вояк-альф, выше себя чуть не в два раза, но всё равно встал на землю через их руки.

Даже в неправильной братской любви альф найдётся место омеге, пусть и выкупленному из неволи. А вместе с этим Сорок Второму придётся принять не только новое имя, дом, но и мысль, что он может быть безвозмездно любим.

Так они стали не просто соседями, а друзьями. Вместе в школу, вместе на футбол, вместе в колледж. Всё вместе. Поначалу из-за родителей, а потом втянулись. Иметь под боком надёжного бро — дорогого стоило. Особенно когда сам видел, что этот бро ел земляных червяков или от страха орал в грозу и сучил ногами.

После скандала стало как-то легче на душе: больше не надо скрывать страсть к котикам, не надо искать идеального омегу-медведя, не надо оправдывать надежд родителей на медвежат. Съехал он в съёмное жильё с чистой душой. И первым делом повесил плакат с Принцем на стену, напротив кровати. А что? Не всё же омежкам на того течь.

— Я думаю, больше нет смысла откладывать свадьбу, — альфа пробарабанил пальцами по столу, так и не притронувшись к завтраку. — Грэг мой очень хороший знакомый, мы пересекались с ним на работе, потом часто сидели в баре вместе с остальными... — отец прервался и наконец встретился взглядом с Даниэлем. — Он не обидит тебя. Ты веришь мне?

Когда супруг привел в их дом второго омегу, Ямиль знал, что этот черноокий молчаливый мальчишка принесет немало проблем и забот. Но он едва ли подозревал, каких.

Но если к чему меня жизнь и готовила, так точно не к тяжкому выбору. Между свойским «привет» в лицо человеку, которого матушка представила как — цитирую — «сверстника», «милого мальчика», «сына моей хорошей подруги». И между сдержанным «здравствуйте» для бывшего препода, который два чертовых года и четыре учебных семестра был главной причиной моей тахикардии и отрыва башки на почве горячей, безответной и тайной влюбленности.

...и думать, как младший брат твоего лучшего друга позвонил через неделю после восемнадцатого дня рождения и прошептал: «А теперь я достаточно взрослый, чтобы рассказать, что сейчас делаю под одеялом?..»

Нет, мистер Джастис, все в порядке. Мы просто ночуем в моей кровати, потому что вашему сыночке холодно. И еще он мне вчера отсосал. Но все в порядке. Вы не переживайте.

Ночь Тоха проворочался без сна. А вдруг рыжий тоже на Фила подсел и надеялся свести с ним близкое знакомство? Да не, бред какой-то.

Мы в точке пересечения наших мыслей. И ничего вокруг больше не существует, пока мы вдвоем.

Думал, когда меня отбрили, что он отрицает и палиться не хочет, что нас ждет какая-то история принятия своих чувств, встреч как бы невзначай, взглядов, пойманных в толпе, и признаний дрожащим голосом — а потом любовь. Выстраданная, крепкая.

У Паши, сколько он себя помнит, постоянно не складывается с увлечениями. В любой момент он с легкостью может забить на то, что занимало все его мысли еще вчера. Но есть два исключения. Квизы — по-прежнему топчик. Рогов — по-прежнему сука!

Он сразу же меня невзлюбил. С первого тайком сунутого в портфель яблока, с первой рисованной рожицы, с первой робкой улыбки.

— Найди себе сверстника. С которым тоже понравится. — А ты тогда с кем будешь трахаться? — спросил Артем, когда Илья схватил портфель и направился к двери. — Вы, — поправил Илья. — Я все еще твой преподаватель.

Нужно заставить Ульриха побывать на месте «педика». Ощутить на себе косые взгляды, слезть с пьедестала и понять, как неприятно тут, внизу, когда сверху на тебя летят одни плевки. — Я напишу за тебя твой вариант, — согласился Берти. — Но ты должен будешь целый месяц притворяться, будто мы с тобой пара.

Никаких красивых историй. Просто мне было тоскливо, а ему, видимо, скучно.