Хан Джисон – музыкальный гений, воплощение всего самого прекрасного на свете и супер-мега-натурал. Ли Минхо – его коллега-танцор, в теле которого нет ни капли натуральности, зато есть целое море любви к парням. И вот незадача, Джисон отлично попадает под нужную ему категорию, но у Минхо с ним нет ни единого шанса. По крайней мере, пока Джисону в голову не приходит одна очень интересная идея.

Минхо планировал провести последний учебный год так же, как и прошлые одиннадцать. Он бы, как всегда, безвылазно учился, слушался маму и был хорошим мальчиком. Но кто же знал, что в школу придет очень интересный новенький. Панк, прогульщик и настоящий бунтарь, идущий против системы. Минхо сам не заметил, как влюбился в него. С того момента все пошло наперекосяк или... наоборот, встало на свои места.

Хан переводит взгляд к окну, где за последней партой сидит самый тихий одноклассник. Самый тихий, загадочный по мнению Джисона, безумно умный, серьёзный и... Нереально красивый. Ли Минхо. На лице сама по себе ползёт глупая влюблённая улыбка. Его щёки слегка приобретают красноватый оттенок; и вот, он стоит, весь такой бесстыжий, не слушая крики противного учителя, нагло пялится на объект своего воздыхания, стоя в дверном проёме.

Минхо выглядит красиво, как грех, как всё чего хочет и когда либо хотел Хан. И Минхо знает это и ждёт, когда Джисон наконец сорвётся. Он смотрит в глаза младшего, сжимает пальчиками его бёдра сквозь ткань шорт и словно щеночек трётся щекой о коленку, касается медовой кожи уголком губ и шепчет умоляя – Пожалуйста? Если бы сегодня всё было как обычно, Джисон не мучал бы его. Он бы давно дал ему всё, о чем он просит. Но сегодня всё по-другому, потому что Хан зол.

— Джисон, я люблю тебя, — Минхо смотрит на старшего с сердечками в глазах, видя в чужих всю свою вселенную. Хан не отвечает. Он лишь грустно ухмыляется, поглаживая большим пальцем мягкую щёчку Ли. — Прости.

Мягкие подушечки Хановых пальцев на секунду скользнули по единственному открытому участку кожи на талии старшего, где футболка нечаянно задралась, и так же молниеносно исчезли. Как и их обладатель. Джисон выбил из него последние капли самообладания. Сегодня что-то изменилось. Но ниточка осознания, что именно, по обыкновению растаяла в руках.

У Минхо улыбка красивая очень и смех яркий такой, как перезвон колокольчиков. Мыслей в голове пруд пруди, а на плечах крепкие руки старшего брата. У Джисона за плечами только к чертям похеренная жизнь. Лицо кирпичом вечно и руки холодные. Вот только в груди почему-то потихоньку щебечет от одного лишь взгляда на розоватые щечки и кроличьи передние зубки деревенского мальчишки.

Джисон не успевает ничего понять, как его губы накрывают. Влажно и мягко. Отчего голову ведёт в желании не отпускать. Быть рядом и быть долго. Неправильно, нет, что-то здесь не то. — Господи, Минхо, у тебя течка?

У них всё равно ничего не получится, потому что для Джисона секс — это развлечение, а для Минхо — даже не досуг.

— Глупый, чертовски глупый котёнок со сладкой ватой в голове вместо мозгов, — рычит ему на ухо Джисон, вжимаясь членом между ягодиц Ли, обтянутых тканью классических штанов.

Ли Минхо не понаслышке знает, что такое гиперфиксация. Для него это стал синеволосый гитарист из местной панк-группы. Услышав его однажды, он погрузился в новый для себя жанр музыки, обрёл новое хобби в виде игры на бас-гитаре, выучил все песни, которые выпускала эта группа и засушивал до дыр. Но Минхо хотел больше, он хотел заговорить с ним хотя бы раз, но не мог набраться смелости, наблюдая за ним издалека, пока его обожаемая группа не начала искать нового басиста.

— Хорошо, зефирка. Ставка? — Если я выиграю, — сказал Минхо, глядя прямо в глаза мужчине. — Ты раскроешь мне свой самый большой секрет. — Ты не так прост, как кажешься, зефирка. Мне это нравится. Ты заинтриговал меня, — Джокер расплылся в улыбке и сел ровно, наклонившись над столом, чтобы стать чуть ближе. — Перестань пытаться меня обольстить, — раздражённо сказал Минхо, закатывая глаза. — Лучше скажи, что хочешь ты. — Твое тело. — Я в деле.

Джисон ненавидит дорогу, дешёвые мотели и душный запах нагретого солнцем металла. Но вот он здесь: колесит по Штатам, прячется от копов в "Rodeway Inn", меняет дерьмовые тачки чаще одноразовых зубных щёток, ругается с одной вредной стервой из-за разлагающейся в багажнике чупакабры... Что ж, добро пожаловать в роуд-стори, сучка.

— Непутёвый, — подтверждает омега и вздыхает, качнув головой, прижимается к Джисону ближе и прячет лицо между своей рукой и его шеей, урча удовлетворённо и напитываясь его ароматом. — но любимый… — Любимый, — уверенно заявляет Джисон, падает назад, утягивая Минхо за собой, и целует его в губы глубоко и настойчиво.

Джисон бы счастлив зализать его раны, но Минхо, кажется, это не нужно. Он выкладывает с ним сторис, чтобы впечатлить кого-то другого. Джисону не на что рассчитывать.

– Ты ведь знаешь, что последний месяц на гонках стабильно разбивается один из участников, – кричит Минхо, потому что на такой большой скорости все, что он может слышать, это звон в ушах. – И ты решил поговорить об этом сейчас ? – его голос наполнен чистой яростью. Теперь их скорость составляла около 340 км в час, и Минхо готов был заплакать из-за страха, но он гордо держался – знал, что парень не даст ему умереть.

— Я надеюсь, вы там не предохраняетесь. Я тут старые пижамы Джисона принесла, потом переоденетесь, — послышалось из приоткрытой двери. — Мам! — недовольно восклицает Хан. — Ухожу, ухожу. Минхо, сыночек, звякни мне, как течка придёт, я у этого идиота все презики спрячу. — Мама! —Что "мама"? Мне, между прочим, уже 51 год. Уже и внуков хочется понянчить. Хоть бы подарок матери на день рождения сделали... — Мам!

Джисон привык, что всегда больно. Больно стирать костяшки о чье-то лицо, больно чувствовать себя уродом после, больно видеть свое отражение — там черные дыры вместо глаз и толстый слой тонального крема. И будет ещё больнее, потому что на его руках папка с чёрно-белой фотографией в углу и надписью посередине: Дело «Ли Минхо». И если бы их жизнь была похожа на роман, то это была бы самая дешёвая бульварщина.

Жизнь в общежитии безумно тяжела, особенно когда твой сосед по комнате — та ещё королева драмы.

Минхо уже второй час смотрит, как его невероятно горячий парень вместе со своей рэп-группой заставляет Лоллапалузу кричать в экстазе. И он был бы очень счастлив рассказать тут всем и каждому, что Джисон заставляет его кричать в экстазе гораздо чаще, чем раз в год.