Жизнь в общем чате златиусов шла своим чередом: обсуждали дела, Охему, новости, важные и не очень темы, (хотя чаще всего участники просто флудили). Но спокойствие резко закончилось, когда Файнон, который практически никогда ничего не писал, неожиданно прислал странную и немного жуткую фотографию.

Стоны становились всё громче, чувственнее и жарче! Внутри купален, между двумя горячими, полностью пропотевшими мускулистыми мужчинами, происходила самая настоящая битва!.. Вот только зачем Мидей решил рассказать всё в таких неоднозначных подробностях — из-за чего в процессе у всех слушателей вставал один конкретный вопрос, а не сексом ли они занимались? — не знал абсолютно никто.

Анакса не особо горел желанием ввязываться в сделку с Фаеноном, однако ранее плохо изученных альф и омег в мире оставалось всё меньше, и что он за учёный, если не воспользуется случаем получить такие редкие знания?

Анакса не верил в богов. Только в самих людей. И именно простые, человеческие страсти привели этих двоих сегодня в его личную купальню. Желание, жажда, похоть… А вовсе не какая-то выдуманная богиня, благословляющая влюбленных. Они оба нуждались в его внимании. Больше, чем в воздухе, воде и пище. Больше, чем в божественном свете, что даровал им Кефал. Оба почти готовы были поклоняться, как единственному в своем роде божеству. Истинному, пусть и такому порочному.

Даже богоненавистник способен уверовать в истинную божественность.

Неудачная шутка Аглаи привела к ответке со стороны Анаксагора, а она - к неловкости.

Мнестия даровала миру Романтику. Керкес даровал миру Мудрость. Фестиваль титанов же порождает нечто большее.

Аглая уязвима, но это только на первый взгляд. Захочешь — не подступишься. И почему-то именно сейчас Анакса принимает все происходящее за вызов, пусть и не должен.

Анакса вернулся с вылазки пораньше и принес Фаэнону обещанный флакончик с лекарством, которое должно было улучшить его сон.

Анакса решил их анализировать. Вот, например, у Мидея, начиная с уздечки и вплоть до самой мошонки — шло переплетение золотых колечек. Каждое кольцо создавало своеобразную ребристость, добавляло фантазиям Анаксы множество вариантов, как это будет ощущаться, когда они возьмут его сзади. А ещё — теперь-то он понял, почему когда рядом проходил Мидей, он слышал постоянный тонкий слуху звон. Бессмертный воин принц возлюбил носить украшения не только на груди.

—Как ты описал эту книгу? — спросил доктор, чуть наклонив голову вбок. — Скучная и глупая. — Тогда я сделаю так, что все твои мысли будут только об этой книге.

Худшее во всей этой ситуации – он, прижатый к стенке, оказывается придавлен спиной доктора Рацио из соседнего отдела. И все бы ничего, но в какой-то момент Авантюрину становится тяжело дышать. А потом они застревают в лифте. Да, всей этой толпой. И Авантюрину становится не до смеха.

– Спорим, ты не сможешь склеить нашего препода по физике? - чуть ли не крича, произнёс однокурсник Авантюрина за обедом

У всего есть своя цена, и Аглая знает — её давно уплачена. За зрение, которое смотрит сквозь кости. За пальцы, что вечность натягивают золотые нити. За любовь, которая осталась с ней, но ей не принадлежит

Стоит ли отмечать, что Мидеймос, он же Мидей для друзей, совершенно не был готов к такому соседству? Слишком активный и, нет, не буйный, но определённо с шилом в заднице, довольно симпатичный парень. Да ещё и, как оказалось, предпочитал он в своей заднице не только то самое фигуральное шило.

Не мог же он вдруг воскликнуть: «Спорим, я целуюсь лучше тебя?» — только бы увлечь Фаенона очередным соревнованием.

Совершенно незначительная просьба привела Стеллу в архив. Дань Хэн мирно спал, а рядом с ним лежала книга со странным названием…

— В последнее время мне не хватает прикосновений, — признался Цзяоцю. — Позволишь..?

AU в котором Галлахер детектив и расследует дело с пропажей детей и странной сектой, а Воскресенье новый напарник и по совместительству как-то относится к секте.

– Сегодня я буду вашим личным массажистом, мой принц. Какие-нибудь особые пожелания? – с улыбкой спросил Фаенон, опустившись на край кровати рядом с партнером. Не сдержавшись, он нежно провел пятерней по персиковым волосам, слегка массируя кожу головы. Мидей шумно выдохнул, расслабляясь под заботливыми прикосновениями. – По возможности, не доломай мне спину.