– А ты шалунья, – смеется Дже-и, явно заинтригованная инициированной Сыльги забавой. Туго связанные кисти рук не дают стройной красотке пошевелиться, и она с восхищением следит за тем, как младшая возвращается на прежнее место у ее ног и раболепно смотрит на нее снизу вверх. Как преданный до последнего своего вздоха и капельки крови питомец. – Не бóльшая, чем ты, Дже-и. Ты ведь любишь игры, не так ли?

Я никогда – никогда не смогу забыть тебя и чтó между нами было. Потому что это не просто память. Это – вся моя жизнь. А сама я – это и есть ты, Йеджи. И ничто в мире не в силах изменить этого.

Томный, ласкающий, сластолюбивый голос Ю Джимин был способен выжечь Ким Минджон изнутри, оставив лишь голую, полую, лишённую жизни и смысла существования оболочку. Когда она открывала рот, чтобы заговорить или выдохнуть, Минджон заканчивалась как человек: умирала, рушилась, рассыпалась и развевалась по ветру жалкими останками слепого девичьего обожания и тайного идолопоклонского культа. Развеивалась – и так мечтала, чтобы Джимин хоть раз открыла свой рот не только для разговоров.

Верите ли вы в приметы, знаки и суеверия? Верите ли в исполнение желаний, что непременно сбудутся, если загадать их в определенном месте в определенный час? Девушка из маленького провинциального городка Ким Минджон никогда ни во что не верила, пока однажды в ночь полной луны не пришла к старому городскому фонарю, что по легенде мог исполнить любое желание, если о нем с чистым сердцем и надеждой в душе попросить.

– Привет... – её голос звучал надломленно, приглушённо, тихо, как шелест старых пожелтевших книжных страниц, но для Минджон он казался самым прекрасным и мелодичным на свете звуком, каждая нота которого вдыхала в её увядшие атрофированные клетки воздух, а после и саму жизнь. – Я скучала по тебе, Минджи-я. Как ты? Как твоё самочувствие сегодня?

Цветущая, лёгкая, воздушная, она несла с собой тёплые нотки уходящего осеннего дня, сладковато-пресную сырость намокших после дождя листьев и пряную мягкость древесно-ягодного парфюма, зацепившего лунной нитью обоняние Эри и поведшего её за собой, как сладкий мираж – заблудившегося в пустыне путника. Она вошла богиней Аматэрасу в царство вечного холода и льда, и потерянная в плену её невыразимого, не оставляющего ни толики шанса шарма Учинага Эри уже тогда поняла: это – точка полного невозврата.

Легкая зимняя история о том, как одна случайная встреча может перевернуть все, а протянутая рука помощи – стать началом дружбы и чего-то более глубокого, доверительного и прекрасного. О чуде, случающемся с теми, кто в него верит. И о зиме, в которой больше не холодно и не одиноко. Верьте в чудо – и оно обязательно и всенепременно произойдет. А еще лучше – станьте им для других сами.

Что делать, если в силу жестких контрактных рамок и отсутствия личной жизни до невозможности хочется близости, ласки и элементарного человеческого тепла? Правильно: не пытаться изобрести велосипед, а одеться пооткровеннее, вести себя понаглее и сделать так, чтобы ради тебя как следует постаралась красивая и обворожительная коллега по группе. Нин И Чжоу проверяет пределы прочности Учинаги Эри, а заодно и свои собственные.

Я всё разрушу, если не уйду, Нин. Если останусь с ней, продолжу притворяться, что я в порядке, а сама беззвучно рыдать в ночи, пока Джимин видит десятый сон! Я не хочу дожидаться дня, когда она однажды войдёт, обнимет меня и скажет: «Ты знаешь, я встретила офигенного парня! Он пригласил меня на свидание!» А я буду стоять, улыбаться, как идиотка, и делать вид, что счастлива за неё, пока внутри всё будет гореть, пылать и разламываться на куски. Глупо. Как же глупо и по-дурацки всё получается.