— Он с тобой заигрывает, дурень, — хихикает Сервал после длинной тирады брата. Достает из-под стойки в мастерской бурый, неотбеленный лист бумаги и сует ему в руки. Гепард хмурится, не понимая намека. — Ответь ему, глупенький.

Удача всегда была на стороне Авантюрина, однако стоило ей лишь на секунду отвернуться, как в его блестящей студенческой жизни возник чёртов Веритас и неизбежный совместный проект.

Авантюрин не верил в родственные души. Его родители приходились таковыми друг другу. Писали на коже послания о том, где сегодня можно было достать еды, справлялись о самочувствии во время болезней и обсуждали, нагрянут ли завтра пятидесятиградусные морозы или чего похуже. Куда это их привело?

AU, где Авантюрин, проигнорировав запрет, прикасается к странной технологии в кабинете Веритаса и откатывается в детство физически, умственно и эмоционально. Теперь Рацио придется иметь дело с Какавачей и думать, как вернуть все на круги своя.

Авантюрин сидит у своей дерьмовой двери своего дерьмового номера, вцепившись в ткань брюк, и терзает до крови губы, пока ноги не касаются чьи-то пальцы. Он вскидывается, инстинктивно пытается отшатнуться, но некуда. Поражённо смотрит на Рацио, который сидит на коленях с комично серьёзным выражением на лице и его очками в руке. Блядь.

Теперь Аргенти с нетерпением ждал встречи не только с Бутхиллом, а со всей своей семьей. Через некоторое время на его коже стали появляться детские рисунки. Например, черно-белое пятно с криво выведенным «‎папа». AU, где надпись на коже проявится на теле соулмэйта.

Проблема крылась в том, что Рацио был до безобразия нетактилен. Авантюрин уже всерьёз подумывал учинить с ним спор и завязать драку, лишь бы дотронуться.

Авантюрин был рабом, игрушкой, картёжником, но человеком — никогда. Рацио пытается доказать обратное, а Авантюрин осознаёт, что безнадёжно и необратимо влюбился.

Бутхилл искренне не понимал, откуда в Аргенти все эти любовь, эпитеты и желание вознести до небес даже то, что этого не заслуживало.

О том, на что надеялся Веритас в реальности, пока Авантюрин оставался один на один со смертью во сне.

Авантюрин считает себя недостойным любви. Обожания и пошлых взглядов – да. Любви, ласкающей каждую клеточку тела – нет. Впрочем, он так считал до тех пор, пока не встретил Рацио.

Это было не сложно: притворяться, имитировать, играть. Не позволять маске упасть со своего лица ни днём, ни ночью, ни даже тогда, когда Рацио спокойно спит рядом и не ведает о чужих тревогах. Или: Авантюрин много загоняется, а Рацио его на этом ловит.

Дань Хэн - видьядхара или проще говоря дракон, у которого вот-вот начнётся особый период. И есть Келус, который просто хочет потрогать милые рожки.

— Да ,ладно тебе! Небольшая усталость - это ничто по сравнению с ожидающим нам триумфом. — Романтизация саморазрушения - признак инфантилизма, а не героизма,- Рацио приподнял бровь, демонстрируя скептицизм,- Однако, ваше упрямство, увы, мне хорошо знакомо. Давайте ещё раз сыграем. Но, Авантюрин, учтите: если ваше состояние ухудшится, я не позволю вам продолжать.

От трели будильника внутри появляется необъяснимое сильное раздражение, а от осознания наступления понедельника хочется повесится.. единственное, что держит от петли это теплый вечер в компания любимого человека.

"Госпожа Герта считает, что гениям не чужды проявления детских прихотей, и я считаю нужным с ней поспорить". Веритас Рацио, ты тоже человек...

- Вам стоит следить за вашим циклом и позаботиться о выборе партнера на ближайшую течку как можно скорее, - Веритас вежливо сделал шаг назад, уходя от сладостного аромата, на что Авантюрин устало вздохнул. Дело в том, что физиология сигонийцев была ошибкой самой Вселенной. Поскольку он остался единственным представителем Сигонии, никому, даже, увы, всезнающему доктору Рацио, не было ведомо о том, что второго пола у них и нет. Ведь для всех Авантюрин пах по-разному: и альфой, и омегой.

Авантюрин еле выторговал выходной в КММ, а Рацио может говорить лишь о науке.

Гепард прислонился к двери кабинета с мыслями: "Великие Архитекторы, ЭТО СНОВА ОН!"

Рацио ведёт носом по шее сзади, втягивает настоящий аромат тела без лишних парфюмов. От этого ведёт ещё сильнее. — Я только проснулся, док, имейте уважение не трахать меня около раковины, — сквозь тихий стон посмеивается Авантюрин, тщетно пытаясь вывернуться из крепкого захвата. Или хотя бы немного увернуться от упирающегося в бедро стояка.