Извини за то, что ты мне нравишься.

Чанбин впервые сталкивается со смертью, а Сынмин всё это уже видел не раз.

– Почему Сынмин ничего не говорит?- спросил Чанбин, выпивая слегка остывший ромашковый чай. – Он не умеет разговаривать из-за своей болезни, Чанбин,- женщина тяжело вздохнула и посмотрела на него,- и знаешь, ты первый, кого он позвал домой.

Ким Сынмин - одарённый стипендиат, обучающийся на факультете кинорежиссуры. Его жизнь нельзя назвать беспечной, ведь денег еле хватает на пропитание, благо университет предоставляет крышу над головой и узенькую койку в общежитии, однако одной лапшой быстрого приготовления сыт не будешь. Тайно снимая своих друзей на камеру, Сынмин путём шантажа вымогает у них завтраки, обеды и ужины, храня в компьютере профессионально отснятый материал, достойный публикации на любом взрослом сайте.

У Сынмина мелкий и безвыходная, казалось бы, ситуация, а Чанбин — доморощенный супергерой, пришедший на помощь.

Когда у Чанбина времени на сон всего три часа в сутки, а Сынмину хочется отношений, приходится идти на крайние меры.

Сынмин долго думал, что Чанбин — бета. Чанбин тоже долго думал, что Сынмин — бета. Пока они чисто случайно не оказались в одном лагерном домике из-за собственных комплексов.

История одной трансляции и вытекающих последствий нетипичного поведения.

— Слушай, а может, не будешь прыгать? — А тебе какое дело? – резко спрашивает Ким. – Если собираешься убеждать меня в том, как прекрасна жизнь, то можешь даже не пытаться. — Да не, - отмахивается брюнет. – Просто ты мне кадр испортишь.

Со Чанбин — один из самых проблемных сотрудников в фирме Сынмина. Когда Ким принимал его на работу, то не мог предугадать даже одну десятую тех проблем, которые он доставит лично ему. Неформальное обращение, пошлые шутки и полная свобода рук. Но верхом стало то, что он пропал без предупреждения вот уже два дня. Явиться собственной персоной в его квартиру — окончательное увольнение. Но и в этот раз что-то пошло не так.

— Давай так, — Сынмин утих. Его голос зазвучал загадочно и настолько хрипло, что у Чанбина приятное тепло в животе загуляло. — Если гугл скажет тебе, что ты прав, то я полностью в твоём распоряжении. — В смысле? — То ты можешь меня трахнуть, Бини.

Из-за двери комнаты беты доносится нуждающийся рык, и Ким позволяет себе усмехнуться, вспоминая календарик с расписанием гона Со на холодильнике. Обычно точный, как швейцарские часы, в этот раз он дал осечку и гон начался раньше.

– Мы же под омелой. – Ты тупой? Под омелой не трахаются, а целуются. – Это же почти одно и то же.

Почему ты не обращаешь на меня внимания, хён? Что я такого сделал, что ты даже не смотришь на меня? Я настолько тебе неприятен?

Чанбину ну оооочень интересно почему его возбуждают капронки на ногах одноклассника.

Имея плохую восприимчивость к запахам альф, Ким думал что сможет спокойно работать в офисе среди альф. Так оно и было. Пока он не встретил водителя своего начальника.

Метка на шее покалывает и тянет, и Сынмин касается ее пальцами, осторожно прослеживая пока еще воспаленный шрам. Говорят, меченые омеги обречены любить своего альфу. Беззаветно, безропотно, без выбора и без осознания. Говорят, что какой бы она ни была, омега подчиняется, как только ее кусают в шею.

— Я не альфа, Чанбин. Сынмин задыхается, но и Чанбин тоже, поднимаясь следом и не решаясь касаться его рук. Сынмин сказал, что им нельзя. И сейчас выходит, что он прав и не прав одновременно. У Чанбина сводит внутренности оттого, что его желания, которые он гнал от себя подальше и старательно подавлял, сейчас могут быть реализованы. Не прямо сейчас. Но однажды…

- Нет, Бин, пожалуйста, отпусти меня. У Сынмина течка, и в этот раз ему не дадут лекарств и не позволят закрыться в комнате и переждать этот период. Их альфам позволили выбрать себе омег и сделать их своими, и Сынмин с ужасом осознает, кому же он достанется.