Глаз Бога морозил бедро и тяготил одним своим присутствием – Кэйа бросал на него полные желчи взгляды, сжираемый чувством вины, но снимать не смел: это – безграничная плата за ложь, груз которой он был обречён нести через всю жизнь, напоминание о разбитой вдребезги семье. Лёд колол пальцы до болезненной ломоты, просился наружу морозными всполохами, покрывал инеем ладони, но Кэйа только кусал изнутри губы и щеки, остервенело рассекал воздух рваными движениями холодной стали.

Вообще, это не повод волноваться — Кэйа ведь весь пошел в отца. Рога пробились еще в тринадцать, да и хвост не запозднился. Но это не мешает Розарии подкалывать его насчет того, что Порта Табула отправит его куда-то в «Задние края», от слова «задница». И Кэйа, конечно, обычно язвит в ответ, но не зря же говорят, что для самых неудачливых существ без конкретной преобладающей формы тоже есть свое отдельное место. И это немного пугает. Шанс минимален, но что будет, если он окажется одним из таких?

Кэйа всегда любил играть с огнём и делал это с завидной регулярностью. Постоянно балансировал на лезвии ножа, ведь его пьянило чувство опасности и порой он намеренно шёл на риск там, где можно было его избежать. Дилюка же пьянил запах туманного цветка и вкус крови Кэйи, который слишком провокационно открывает свою шею, сидя слишком близко.

Валенсия. Фиеста. Дилюк не знает испанский язык, но отлично понимает язык тела, на котором говорит загадочный танцор с южным жарким нравом. В этой истории нет ничего святого, кроме поклонения, молитв и вознесения в экстазе.

— Вы бронировали кого-то на вечер?

У Кэйи было трудное детство, переросшее в ещё более трудную юность. Ему не повезло оказаться в хорошей семье, и он воспитывался при Соборе. А по итогу его стал использовать в своих не самых чистых делах Эрох.

- Закрой свой рот.- чётко, даже слишком, до эха в голове и рези в ушах. Кэйа осёкся. На несколько секунд они провалились в бездну тишины и неловкости. - А теперь подумай, вспомни : я хоть раз говорил тебе, что виню тебя в смерти отца?

— Отложи клинок добровольно, — ладонь метнулась вверх, обхватывая чужое запястье, смыкаясь на хрупкости кости. Кинжал дрогнул, в лассо лезвия поймав хищный оскал луны, но пальцы сжали рукоять лишь сильнее. — Иначе я сломаю твою руку и заберу его сам. — Рискни, — ломкий лед и острое мерцание звезд в раскаленных дюнах. Движение вниз и ближе, дыхание обжигающим предвестием песчаной бури опалило лицо. Губы растянулись в сахаре насмешки. — И будешь мертв прежде, чем взойдет солнце.

Кэйя никогда не боялся рисковать, особенно когда дело касалось напитков и их необычных сочетаний. Но после неприятного случая с выпитыми чернилами он попросил у Дилюка что-то, что может гореть. Дилюк воспринял это как личный вызов, желая передать в одном коктейле всю глубину и сложность их отношений.

Сборник драбблов по Килюкам/Люкаям. Решила сюда публиковать все маленькие зарисовки, которые возникают в моей головушке.

Кайя превращается в ребёнка. Дилюку приходится с этим справляться.

— Да как мы только умудрились так друг друга измучить?

«Чужое "я тебе доверяю" клеймом выжигается на той части тела, которая знает, как врать и извиваться. В желудке неприятно тянет. Кэйа тяжело сглатывает, пытаясь протолкнуть это чувство поглубже, замять и похоронить его внутри себя. Кажется, в книгах это называют совестью, но отец называл — слабостью». Короткая, но символическая история о боли, доверии и любви двух самых близких друг другу людей.

Сборник аушек и зарисовок с моего твиттера и канала. Пусть живут и здесь!

История о том, как раненый Полуночный герой заваливается в квартиру к Кэйе и попадает в любящие, заботливые руки.

Днем Дилюк - обычный работник океанариума, знаменитого выставкой с настоящими русалками. Ночью Дилюк - обычный работник океанариума, подготавливающий русалок для продажи на черном рынке.

Утро наступает. Оно всегда наступает, даже если тебе самому кажется, что наступать уже нечему: все, что могло, уже случилось — ты умер гадко, противно, на глазах-руках своего ребёнка. Своих детей.

— Ах, Дилюк, ты всё же пришёл?.. И можешь не орать мне в уши, будь добр, — Кэйа усмехается, сильно откашлявшись. — Уж прости, обещал быть на месте вовремя, но тут, как видишь… – Он запинается, борясь с неистовым кашлем. — Возникли некоторые трудности, требующие моего незамедлительного рыцарского вмешательства, — снова пауза, прерываемая одышкой. — К счастью, я со всем справился. Почти безупречно. За исключением, ну...

Ученые Фонтейна изучают подводные пещеры и используют дайверов для установки оборудования и маячков. Непростое место решают доверить Кэйе Альбериху, талантливому ныряльщику со своими секретами. Задание было простым и понятным, но Кэйа в последнюю очередь ожидал встретить алого осьминога, который решил переждать сезон размножения в самой глубокой пещере...

Впервые это происходит через двадцать три дня после того, как Дилюк исчезает из Мондштадта. Где-то на другом краю мира Кэйа крепко затягивается сигаретой, кляня Каэнри'ах на чем свет стоит, и обещает себе никогда не испытывать «собственную» физическую боль — у Дилюка и своей более чем достаточно.