Стоны становились всё громче, чувственнее и жарче! Внутри купален, между двумя горячими, полностью пропотевшими мускулистыми мужчинами, происходила самая настоящая битва!.. Вот только зачем Мидей решил рассказать всё в таких неоднозначных подробностях — из-за чего в процессе у всех слушателей вставал один конкретный вопрос, а не сексом ли они занимались? — не знал абсолютно никто.

Мидею приходилось оберегать их физические отношения от всеобщего раскрытия и не позволять им слишком заигрываться. Никаких объятий, никаких поцелуев... Будь они в Кремносе, их физические отношения поощрялись бы. Их бы понимали, ведь народ Кремноса следует этим путём уже как много веков подряд, это было нормально. Но жители Охемы благоволят их отношениям, пока пара придерживается исключительно духовного уровня.

Бледно-лиловая плиссированная юбка струилась вдоль по накачанным ногам, широко разведённым в стороны. Мидей болезненно зашипел, слегка приподнялся на локтях, устремив осоловелый взор на партнёра, который в свою очередь неторопливо кружил подушечками пальцев у влажного колечка мышц.

Долгие дни разлуки сказываются на молодом теле парня, а с утра Мидей выглядит куда аппетитнее любого завтрака, поэтому Фаенон решает подразнить вспыльчивого мужчину..

История о том, как нелепая случайность исполнила мечту Фаенона, а в кремносском языке, должно быть, появилось слово «ласка».

Лёгкая духота, полумрак, звуки воды, доносящиеся из соседней комнаты — именно в такой обстановке работал парень за своим ноутбуком. Атмосфера располагала, выполнение задания шло своим чередом, не давая посторонним мыслям затмить разум, а второстепенным желаниям и нуждам покорить душу. — Как продвигается работа? — спрашивает Фаенон с улыбкой на лице. — Ещё не сделал, как видишь, — услышав ответ Мидея, Фаенон снова улыбнулся, чувствуя, что дико хочет всё внимание Мидея к себе, словно кот.

Мидей— набирающий популярность рок-исполнитель. И его преданный фанат Фаенон, который каждый раз взглядом раздевает его, пока тот на сцене.

Мидей принимает свою пассивную роль

И Мидей соврал бы, если бы сказал, что не думал о возможной близости между ними. Да, на фоне их общения и взаимодействий подобное может показаться странным, но было одно значительное «но».

Чи Чен увидел Суовея, улыбающегося какому-то мужчине. Мужчине, который не является Чи Ченом.

Чи Чэн закатил глаза: — О чём ты вообще говоришь? — Я говорю об У Со Вэе и Цзян Сяошуае, они установили будку поцелуев в центре города. Будку поцелуев, Чи Чэн, и я точно знаю что эта идея не моего Цзян Сяошуая! Чи Чэн резко сел: — Что?

Цзы Юй — молодой художник, только начавший свой путь в художественном вузе. Осень для него — не просто время года, а источник вдохновения и тепла. Когда подруга приглашает его в новое кафе, он и представить не мог, что там встретит Тянь Сюйнина — бариста, который словно осенний лист: тёплый, таинственный и плавный. Это место и человек становятся для Цзы Юя настоящим домом, где каждый день наполняется особым смыслом.

…потому что Суовей никогда о таком не просит. Никогда так открыто не требует ласки. Обычно все наоборот. Он отталкивает Чи Чена с ехидными замечаниями, закатывает глаза и держится на расстоянии, даже когда хочет быть рядом. Но сейчас…? Он стоял здесь и просил — не с отчаянием, а с намерением. С болью.

Он сел не в ту машину. Но попал точно туда, где ему суждено было остаться. Что-то между ними начинается, и каждый шаг даётся им слишком остро: в прикосновениях, в прозвищах, в словах, сказанные вполголоса: «Хороший мальчик. Ещё немного — и ты весь мой».

Когда Го Чен Юй уехал в командировку, только-только став парнем Сяо Шуая, он обещал ему звонить каждый день. Кто же знал, как Чен Юй разговаривает по видеозвонку.

— Я долго терпел. Да я, блять, святой, учитывая, сколько раз я должен был тебя наказать и преподать тебе урок. Ты пересек черту, и это проблема. Я вытрахаю каждую каплю непокорности из твоего маленького испорченного тела.

— Почему ты злишься? — тихо спросил он, стараясь не отводить взгляда. — Я не сделал ничего дурного. — Потому что ты не понимаешь, — голос Чи Чэна звучал сдержанно, но под ним кипело что-то живое, горячее. — Когда я вижу, как ты улыбаешься другому, мне хочется стереть этот мир, чтобы остался только ты.