Кейго всю жизнь «рвет жопу» для поступления в университет Ангелов и Демонов, старания наконец замечены, он попадает на один курс с сыном архангела, который терпеть его не может.

Кейго Таками с нетерпением ждал дня, когда на его запястье появится имя человека, с которым он проведет всю оставшуюся жизнь. Но какого же было его разочарование, когда человек предназначенный ему самой судьбой, оказался давно мертв.

У Даби ничего не осталось. Он давно мёртв, но продолжает жить в теле мстителя, погрязшего в насилии. И когда на пути появляется герой – сияющий, несгибаемый, до отвращения правильный – Даби тянет вломиться в его мир и пошатнуть привычный порядок. Или, быть может, найти в нём своё место.

«Я должен проснуться завтра» Одна единственная мысль заставляла его сердце отбивать бешеный ритм. Разве это было возможно? Нет. Нет, это всё бред, разве мог кто-то уснуть после такого? Это невозможно. Продолжать жить спокойной жизнью? Быть героем? Открывать глаза и не мучаться от всепоглощающего чувства собственной слабости и вины? От своих выборов? Он смотрит на тело в своих руках. Тот не проснётся. Кейго тоже не может.

Иногда тот, кто рядом – окажется змеёй, пригревшийся в твоих лучах. А тот злодей, за которым ты охотился, окажется твоим единственным спасением.

От мысли “надо идти” становится дико. Потому что “куда” и “к кому” — теперь навечно вопросы без ответов. Его “к кому” истекло кровью и осыпалось пеплом недалеко от особняка Гунга уже несколько месяцев назад. Вой под ребрами с тех пор не смолкал ни на мгновение. Вероятно, он не замолкнет уже никогда.

Разговоры по душам обычно лечат. Но никто не говорил, что должны лечить. Сколько не проси, не моли, не пытайся, а глубокие и уже давние разбитые чувства вряд-ли будут залечены.

Но Даби — Даби словно рождён, чтобы все пороки в его руках становились правильными.

Сердце бешено стучит, в глазах все плывет, а в ушах что-то противно гудит. Единственный звук, который злодей слышал, это собственное прерывистое дыхание. В висках вперемешку горят красной лампочкой только два слова: страшно и больно. Больно и страшно. И так до бесконечности. Дичайшее желание жить кувалдой громыхало в мозгу. И он не мог остановиться. На грани сознания, свалившись прямо посреди коридора, поклялся себе, что если выживет, то завяжет со своими нелегальными делами.

AU: Даби полностью сжёг крылья Ястреба. Теперь, сидя в Тартаре, он называл его Кейго и соглашался разговаривать лишь с ним одним. Ястреб покорился правилам этой игры, потому что, кроме встреч с Даби, у него ничего не осталось. Он мог думать лишь о том, что второго шанса им не дано, поэтому приходилось иметь дело с последствиями первого и единственного.

ханахаки!AU, где Ястреб вьебался по самые помидоры и собирается делать операцию, Мируко знает толк в поддержке, а Даби просто хотел наггетсы. «Он набирает Руми, которая, вообще-то, на работе, пока сам не может даже понять, в кого именно влюбился, и чуть ли не истерически рассказывает обо всём. Мируко понимает, Мируко хорошая, без Мируко он бы уже давно откинул копыта; девушка орёт на него, только потому что волнуется, и ему действительно нужно взять яйца в кулак и делать уже хоть что-то.»

Играть с Мируко в карты на желание чревато определёнными... последствиями, это знает любой из про-героев

Ястреб долго втирался к Даби в доверие. Напросился сначала в друзья-приятели, потом и вовсе с радостью лег под него. Щебетал о любви и верности, обещал, что примет Даби любым и простит все, какого бы дерьма тот ни натворил. А потом Шигараки сказал Даби, что Ястреб — полицейская крыса под прикрытием. Засланный добывать и сливать информацию своим друзьям в мундирах

Ещё секунд 30 злодей выжидает, будто просчитывает возможности, а затем встаёт со своего места и направляется прямиком к цели. Какой бы опасной птицей не был Ястреб, сегодня он добыча. И от этой мысли на лице сама собой расползается улыбка, тревожа хорошо закреплённую кожу.

Кейго ненавидит Даби даже больше, чем математику, даже больше, чем кофе из школьного автомата – хотя тот вот уж действительно гадость редкостная. Больше, чем унылый дождь по утрам, больше, чем жирное «0» на листе с контрольным тестом, больше, чем растянутые связки, не дающие заниматься любимой атлетикой уже вторую неделю. Кейго ненавидит Даби, потому что влюблён в него ещё с начальной школы.

Хокс не заметил как застрял в дверях, рассматривая спящего Даби, который на самом деле не спал, а лишь притворялся.

— Блядская птица, — ругается парень, утягивая всхлипывающего подростка на край стола. Даби мнет загорелые ляжки, по-звериному рыча, вбиваясь в тело стажера все сильнее. — Видели бы тебя сейчас твои учителя из UA. Интересно, что бы они сказали, узнав, что большую часть стажировки ты скакал на члене героя номер пять? — бедра Тодороки замирают, его лицо оказывается всего в нескольких миллиметрах от лица Кейго. — Что ты скажешь в свое оправдание, Ястреб? — Еще, — жалобно щебечет блондин.

“Я один. И весь в твоём распоряжении”. Кейго сказал себе, что десять раз пожалеет об этом, но всё-таки ответил: “И что ты собираешься делать?” “Что я собираюсь делать с тобой, ты имеешь в виду?” Он почувствовал жар, разливающийся во всём теле. И представил как Даби, немного скучающий, но коварный, словно Дьявол, шепчет ему это на ухо. “С тобой”. Чёрт возьми. “Да. Что ты собираешься делать со мной?”

– Твои стоны все же восхитительны, Тойя. – Вновь немного отвлекся Таками. Даби крепился, тяжело и прерывисто дыша, он сдерживал все слова, вертящиеся сейчас на языке, и только редкие стоны вырывались, заставляя трепетать друзей.

– А где ещё у тебя есть пирсинг?