Один кивок Кевина, и все приходят в движение, срываясь каждый со своего места. Секунда, и Миньярд в точности повторяет подачу Рене, отправляя мяч Дэю. Взмах, и лампочки на воротах загораются. Тишина. — Мне же не показалось, что он отбил правой рукой? — едва слышно спрашивает Рене, но вопрос остается витать в воздухе.

— Если действительно существует бесконечно много параллельных вселенных, как думаешь, в скольких из них мы с тобой вместе? — Кевин задаёт вопрос, переводя взгляд со звездного неба на Жана. Его голос слегка дрожит, хотя они вместе уже так давно, что давно пора бы привыкнуть. Жан берет его за руку, сжимает его пальцы в своих и, не раздумывая ни секунды, отвечает: — В каждой. Мы с тобой вместе в любой из вселенных, Кев.

Ненавистный бог экси. Бог грубости и сарказма. Бог его души. «За что такое наказание человеку, который и без того пережил слишком много?» — подумал он и засомневался в смысле слова «наказание».

кевин забывает, было ли когда-нибудь без боли.

В Гнезде, в этом бесконечно тёмном, красно-чёрном лабиринте боли и страха, у Кевина был свой свет. Маяк, который указывал путь, не обращая внимания на собственные раны. Этим светом для него стал Жан, и их близость была единственным способом спастись.

Кевин состоит в отношениях с Жаном, и они вместе работают волонтерами в благотворительном фонде: это интересно и позволяет увидеть разные стороны жизни, это сближает Кевина с Жаном, это помогает отвлечься от рутины. Кевин думает, что визит в отделение детской онкологии ничем не будет отличаться от других мест, которые они уже успели посетить, — но они проводят время с детьми, которые находятся на грани жизни и смерти, и Кевин понимает, что он очень, очень глубоко ошибался.

Сколько бы в мире ни существовало вселенных — параллельных, что ветвями прорастают одна из другой, что закручивают все имеющиеся у человечества понятия о жизни в узел и стирают в порошок, — сколько бы их ни было, сотня, тысяча, миллион, но… в каждой из существующих вселенных Жан теряет Кевина.

эндрю фонит безразличием, а нил пытается понять, как починить то, что ему так легко удалось разрушить. если бы это было так просто, он бы даже не стал заморачиваться, но эти упрямые бараны даже не собираются мириться. невыполненное обещание миньярда мешает дышать им всем.

Впрочем, решение пришло — от кого бы вы думали? От Натаниэля. Как-то после тренировки, когда Кевин уже почти закипал от раздражения, тот заметил: — У тебя же аллергия на пыль и шерсть, а не на самих кошек. Заведи сфинкса. Они лысые.

У Кевина появилась проблема. Эндрю и Нил продолжали целоваться в его присутствии, и он понятия не имел, как ему реагировать. Ситуация усугубилась, когда он стал частью их поцелуев. Или история о том, как Эндрю и Нил думали, что Кевин стесняется поцелуев и прикосновений, но он на самом деле даже не подозревал, что состоит в отношениях.

– Ты же в курсе, что я не знаю немецкого? – В курсе. – Ты специально? Тонкая линия губ Эндрю ещё сильнее искривляется в подобии ухмылки. Она настолько наполнена издёвкой вперемешку с самодовольством, что походит на оскал – и Кевину кажется, что моральных сил на чужую игру ему явно не хватит. – Да.

Кевин всегда был слишком — слишком громким, слишком упрямым, слишком требовательным. Лисы терпели его по-разному: кто-то с раздражением, кто-то с равнодушием, а кто-то просто затыкал его — рукой, подушкой, бутылкой алкоголя. И Кевин пил. Пил, чтобы заглушить шум в голове, чтобы не чувствовать, чтобы хоть как-то справляться. Но однажды ночью он не стал пить. Он просто сел рядом с Эндрю и заговорил. О тишине Гнезда. О страхе. О Рико. И впервые Эндрю не захотел его заткнуть.

Жизнь Аарона Миньярда сначала была разрушена трусливым побегом Нила Джостена — люди, что гнались за ним убили Эндрю, а потом изменой Кейтлин и смертью его любимых детей. Аарон готов был умереть, но в отчаяние находит потёртую трилогию с лицами его прошлой команды по экси. С лицами Лисов. Аарон прочитывает каждую строчку и каждое слово, а после оказывается в прошлом, где ему пять. И Аарон не готов так быстро прощать рыжего уёбка.

Обоснованный алкоголизм Кевина

Эндрю никогда не думал, что может быть счастливым.

Кевин помнил, как Морияма заставлял смотреть, как Жана пускают по кругу, как каждый из его мерзких сокомандников имел его до потери пульса, а ему было приказано не двигаться. Моро было шестнадцать — он плакал и кричал, но все было бесполезно, потому что для Рико его слезы и мольбы словно наркотик. Он пьянел, когда люди падали к нему в ноги и превозносили его имя до небес, лишь бы он прекратил эти пытки.

раньше так карали

–Слыхал, Кевин? — начал Эндрю. — Кое-кто по тебе соскучился. То как Эндрю отреагировал на молчание Кевина насчёт известия о смене округа воронов

Дэй думал, что сможет излечить Эндрю, и, кажется, видел попытки проявления Эндрю эмоций, его маленькие шажки в принятию чувств, но... Но он так сильно ошибался... Он надоел ему. Его отвергли, и теперь ему предстоит проживать эту жизнь в одиночку: без Эндрю рядом, без недавно появившегося отца, без никого вообще.

Только Кевин открывает рот, дабы продолжить свою тираду, как Эндрю рявкает –завали ебало, Кевин. Ничего умного ты сейчас не скажешь И Кевин, закатив глаза, все же замолкает до самой общаги. Ники, наблюдавший за всем этим, хихикает. "Как женатая парочка 40 лет вместе"