... может просить о чём угодно.

В дверях маленького святилища Умин опускается на одно колено и склоняет голову перед единственным человеком, которого считает достойным поклонения. — Ваше Высочество... ИЛИ: Хуа Чэн теряет память и возвращается к состоянию Умина, прежде чем Се Лянь успевает понять, что король призраков, в которого он влюблён, на самом деле является призрачным солдатом, которого он оплакивал последние 800 лет. Всё это тяжело даётся им обоим.

дело здесь в любви, и только в ней. в такой всепоглощающей любви, которую никогда до этого не видел свет.

– Ах, – Се Лянь внезапно осознает: – Я никогда не рассказывал тебе историю моей первой любви. Или не совсем внезапно. Он жил с этой мыслью с тех пор, как Хуа Чэн, положив руку на сердце, опустился перед Се Лянем на одно колено и поднял на него свой серьезный взгляд. Никто бы не осмелился назвать Бога Войны в Короне из Цветов милосердным, однако его самый преданный последователь искренне верит, что не найти на свете никого добрее его бога.

Се Лянь не влюбляется в мужчину. Се Лянь даже не влюбляется в призрака! Во что влюбляется этот опозоренный и забытый бог, так это в половину изломанной памяти о ком-то, кто едва ли сказал ему больше трех предложений.

— Скажи мне, как покинуть это место! Сейчас же! — Покинуть? — вмешивается голос из толпы. — Юный друг, это Небеса! Юноша смеется; это надломленный звук. Почти хуже, чем его крик. — О, я в курсе. ||| Се Ляня не изгоняют с Небес после второго восхождения. Поэтому он здесь, чтобы стать свидетелем того, как возносится безымянный юный призрак.

Умин поклялся защищать свое божество.

В очередное утро почти что невыполнимых поисков юный Хуа Чен услышал тихий, но такой знакомый голос у себя в голове. В конце сокровенного монолога его Бог произнёс: — Я буду ждать тебя, сколько потребуется. Я буду ждать тебя на горе Тайцан, Сань Лан. И демон ухватился за эту призрачную надежду.

Его чувства хрупкие, как лепестки цветов, но Умин бережно хранит их, взращивает внутри себя, чтобы в один день преподнести их своему принцу. Но Се Ляню требуется непозволительно много времени, чтобы осознать их ценность.

Один человек- этого вполне достаточно

Умин вызывает у Се Ляня странное чувство, котрое тот совсем не может описать. И принц пытается понять, что это за чувство.

Он может выдержать всё ради своего бога.

О детях в мире, не предназначенном для детей, и зарождающихся чувствах во времена исторических катастроф.

— Спасибо, — шепчет бог в конце концов. Он думал, Умин умер, был рассеян мстительными духами. Горе поразило его, узнавшего, что призрак, с которым он обращался так плохо, был его последним верующим. Но нет. Он здесь. Се Лянь бросает взгляд в его сторону — Умин тихо стоит на коленях, темные волосы плавно развеваются на ветру, в груди нет дыхания, но она плотна. У Се Ляня есть второй шанс теперь.

Хун-эром звали проклятого мальчика, рожденного под звездой одиночества. Умин — имя верной тени в маске с цветком в руках. Хуа Чэном стал человек, который выковал себя из боли и ярости. «Сань Лан», — представился юноша, валявшийся в стоге сена на повозке в осенний солнечный день, пока вокруг падали кленовые листья. ||| События TGCF глазами Хуа-Хуа, пропущенные сцены и постканон.

Се Лянь не может слышать молитвы из-за двух проклятых канг. Это не значит, что их не может слышать Умин.

—А у тебя он есть? Дорогой человек? —Да. У меня есть возлюбленный. Любимый человек, который сильно пострадал из-за этой войны, — У Мин посмотрел на небо, его волосы развевались за спиной, — И он всё ещё здесь, в этом мире. Для меня не было бы более безопасного места, для хранения всего своего существования. В прошлом Се Лянь, возможно, расплакался бы. Такие печальные истории всегда вызывали у него слёзы. Сейчас же Се Лянь чувствовал себя лишь более опустошенным внутри. Существует ли вообще

Умин не впервые видел _такое_ состояние Се Ляня, но наблюдать за этим каждый раз было больно.

Умин разговорчивее Его Высочества.

- Не бойтесь, Ваше Высочество. Я больше... Я больше никогда не посмею осквернить вас.