Тиллу пять лет, когда он падает с дерева. В его голову хлынули воспоминания из прошлой жизни — вместе со жгучей болью. Есть только один вопрос, на который он хочет получить ответ. Если я здесь — где все остальные?

Кто-нибудь, объясните Тиллу, как смириться с тем, что парень, который был влюблён в него в прошлой жизни, больше не смотрит на него. Хотя нет. Ему не нужно с этим мириться. Он просто схватит этого парня за голову собственными руками и заставит снова посмотреть на себя.

— Они должны были позволить мне хотя бы поцеловать тебя в ответ, — бормочет Тилл в губы Ивана, вызывая тихий смех, который отзывается во всём теле. — М-м-м. Возможно, всё могло быть куда печальнее, — отвечает Иван, даря Тиллу последний нежный поцелуй, ужасно напоминающий тот, что был на сцене. Тилл подсознательно сжимает руки Ивана крепче, проводя большими пальцами по запястьям и нащупывая пульс.

теперь он видел. видел, но было как-то слишком поздно. потому что точно также он совсем недавно видел его бездыханное тело у своих ног.

Тилл был взволнован и в какой-то далёкой степени счастлив, но зудящее желание отпиздить этого психа и жгучая злость никуда не ушли. по итогу, выход для эмоций был совершенно иной.

Потому что, как только он услышал пение Тилла, ему показалось, что они остались вдвоём. В тёмном пустом зале лишь один прожектор, одна песня и два сердца. Он понимал, что чувствует. Он слишком хорошо знал, как это называется. Но Тилл?.. // "А что, если бы они всё-таки сбежали?" Они делают всё возможное, чтобы выжить, в то время как у Тилла начинают развиваться… чувства.

— Не дразнись! — Мне сам Бог велел дразнить тебя. // Мизи и Иван — лучшие друзья детства, одержимые одной новеллой и одноимённой манхвой. Представьте себе их удивление, когда они переродятся в качестве главных героев, которые по сюжету живут вместе долго и счастливо. Вот только оба влюбляются в персонажей, которым суждено умереть!

Тилла спасают после 7го раунда и на базе повстанцев ему приходиться учиться жить заново со всем, что произошло в прошлом.

Первый, о ком думает Иван, проснувшись в незнакомом месте, это, конечно же, Тилл.

Иногда нужна небольшая встряска, чтобы что-то осознать. Но крайне важно осознать вовремя: пока человек жив.

В седьмом раунде Тилль ужасно справляется с потерей Ивана, Лука — неуверенный в себе подонок, который активно и безуспешно пытается манипулировать Тиллем, а сопротивление должно удержать Ивана от безрассудства.

Слова не могли передать, как сильно Иван хотел примкнуть к чужим губам, сцеловать боль, как сильно хотел обнять его и держать близко, прижимать к груди, к сердцу. Как сильно Иван хотел, чтобы Тилл опперся на него, как сильно Иван хотел сказать, что с ним все будет в порядке, что он не так одинок, каким может казаться. Но Тилл не принадлежал Ивану. Тилл не нуждался ни в одном из этих жестах или словах, если исполнителем был Иван. Не Мизи.

Дождь был холодным, неприятным. Губы Ивана согревали его. И было в этом так много отчаянья, что хотелось только одного: умереть. Лишь бы не чувствовать.

Тилль сделал штрих, чтобы в следующий момент вновь зачеркнуть лицо. Были ли ресницы длинными, а веки опущенными? Или широко смотрели, показывая глубину на дне глаз... Тилль никогда смотрел на него. Он не мог знать.

— Не… не говори, это… — Тилл закашливается, дым тяжёлый, а в воздухе уже ощущается жар. — Это только ухудшит твоё состояние. На мгновение в глазах Ивана мелькает веселье, и он тоже кашляет, поднося руку ко рту. Вечно безупречный, с манерами, вбитые в него так глубоко, что даже сейчас, в, возможно, последние минуты своей жизни, он не может избавиться от этой привычки. — Ты наконец-то посмотрел на меня.

— Прекрати пытаться высчитать генетические вероятности в своей голове. — Я ничем таким не занимался. — Ага, конечно, — фыркает Суа. До них доносится визгливый смех Тилла. У Ивана пересыхает во рту; болят суставы. Он вдруг осознаёт, что его трясёт. — Лежать, пёс, — говорит Суа. Тилла превращают в малыша. Иван реагирует на это совершенно нормально и адекватно.

Быть другом Хёны означало проводить бесчисленные ночи, выпивая в баре её матери, и после нескольких таких встреч, где все пытались – и безуспешно – перепить Хёну, они начали замечать, что Иван просто… не пьянел? Никогда? И, естественно, Хёна не из тех, кто отступает перед вызовом, поэтому она поставила себе цель выяснить, что же нужно, чтобы напоить Ивана. ИЛИ 5 раз, когда компания пыталась напоить Ивана, и 1 раз, когда у них случайно получилось (с пьяным признанием в любви)

Точно так же, как никогда бы не рассталась с Суа. И вот посмотри на неё сейчас. Наполовину пустая бутылка воды оказывается у него в руках. "Тебе нужно поесть. Ивану тоже." Вспоминая человека, который едва не пожертвовал собой ради него, Тилл в который раз за этот час проверяет его пульс. Тук-тук-тук. Все еще жив. Мизи смотрит на него с чем-то в её взгляде. Тилл открывает бутылку и делает глоток. Она на вкус как жалость. Она на вкус как понимание.

Иван получает награду за то, что был образцовым человеком-питомцем. Он не сразу понимает, что это значит, пока дверь не распахивается, и он не видит Тилла, прикованного к стене. или: Ивану разрешается делать с Тиллом всё, что он захочет, в течение двадцати четырёх часов. (Что, как ни странно, не оборачивается ничем сексуальным.)

— Тилл, — в панике говорит Мизи. — Твоя квартира трясётся. И правда, трясётся. Тилл вздыхает. Он знает, что это значит. — Всё в порядке, — говорит он. — Это просто Иван. — Что? (Мизи наконец встречает Ивана, таинственного друга детства и соседа Тилла. В нём есть что-то, мягко говоря, жуткое.)