С тех пор ученики Хуашань были объединены общими страданиями. Единственным источником утешения для них было то, что, через что бы Чхон Мён ни прошёл, он хотя бы делал то же самое со всеми остальными. По крайней мере, до появления "хёна" Чхон Мёна.

Чхон Мён отравлен афродизиаком. Несколько раз. Точнее, каждый день, но во всем виноват этот проклятый мир!

— Женись на мне, — говорит Тан Сосо. В одном мире, этот же человек не видел в ней ни женщины, ни девушки, никого, кроме маленького ребёнка, поэтому он сбежал от неё (а она прямо за ним), не понимая, как он вообще оказался в этой ситуации; в этом же мире, этот человек, старик, который, по неясному умыслу судьбы, в теле молодого человека, всё ещё видит перед собой исключительно ребёнка, но он отвечает со спокойствием, которому могли бы позавидовать монахи: — Хорошо.

Раз в пятьдесят лет через их секту пролетают негативные призраки, фантомы, которые в целом безвредные, если не касаться их. Это в целом безобидные существа, которые не обращают ни на кого внимания, мигрируя туда, куда им нужно. Конечно, ученики Хуашань не знали об этом.

— Очевидно… — размышляет Чхон Мён, чихая, чихая и чихая, сидя на большой ветке цветущей сливы, — я умираю.

Руки вцепились в задницу, приподнимая её, пока ноги обвились за спиной. Чхонмён прошептал на покрасневшее ухо: - Сасук такой пошляк~

После нападения несколько учеников Хуашаня начинают терять память последних лет. Когда предстаёт очередь Чхон Мёну, ученики ожидают, что их встретит испуганный пятнадцатилетний младший с широко раскрытыми глазами, который ничего не смыслит в боевых искусствах. Это не так.

Да, что-то остаётся неизменным; он всё ещё предпочитает мужчин старше себя.

В будущем нём есть что-то привлекательно неправильное: где-то между вседозволенностью, запахом слив в его волосах и копоти крови на его чёрной одежде.

Сто восемьдесят два года исполнилось Чхонмёну, старейшему последователю Горы Хуа, когда на пороге его павильона появился маленький, чертовски милый и самоуверенный альфа. - Предок, я немного вырос, теперь Вы можете стать моей омегой? "Слишком милый" Чхонмён прикрыл лицо рукой, чтобы скрыть улыбку.

Сначала Чхон Мёна грубо кидают на кровать, и он тонет в подушках на мгновение, когда с него уже сдернули обувь и потянули штаны. У его старшей версии, пускай и более молодое тело, но грубые безжалостные пальцы для его полутвердого члена. Мозоли царапают чувствительную кожу, и Чхон Мён хватается за полушки возле своей головы, упираясь пятками в чужие плечи.

Если бы его кто-то спросил, что бы он сделал, встреть себя из прошлого, Чхон Мён бы ответил: выебу.

Среди учеников был очень раздражающий сопляк. И настал день, когда он его довёл.

Его дети дарят ему цветы.

- Лидер Секты, как вы думаете, когда у Божественного Дракона была самая яркая улыбка? - невинно поинтересовался мальчишка, но у Пэк Чхона это открыло итак не зажившие раны вместе с картиной которую он предпочёл бы забыть

Чхон Мён — лучший фехтовальщик в мире. Святой Меч Цветущей Сливы. Благодаря почти столетнему опыту он обладает достаточными знаниями, чтобы поставить себе диагноз. Это была не обычная рана, не внутреннее повреждение. Это была явно неизлечимая болезнь... Чо Сэм — девушка. Чхон Мён ничего не знает о женщинах.

Чхон Мун думал, что нашел идеальный способ утихомирить самого непокорного ученика секты Хуашань. Он просто должен был дать ему в руки ребёнка. Затем, как зачарованный, Чхон Мён осторожно держал младенца, воркуя, когда услышал тихие стоны, срывающиеся с её губ. Вероятно, люди так же реагировали на щенков, тронутые просто их существованием.

- Перед Вами Великое воплощение - реинкарнация Будды. После этих слов Пэк Чон посмотрел сначала на ребёнка, чистого и невинного, совсем обычного, но с глубоким взглядом. А потом его взгляд скользнул на Чхон Мёна. Его плечи были тяжёлыми.

Однажды кто-то вешает на их двери талисман, когда Пяти Мечей не было в секте. В частности, талисман не впускал и не выпускал людей старше восьмидесяти лет, и это с учётом того что их старшему, лидеру секты, всего шестьдесят девять лет.

Аромат всех учеников секты Хуашань заканчивался нотками цветущей сливы, что являлось следствием практики дао их секты. В секте, находящейся на грани краха, с которой Чхон Мён столкнулся после своего перерождения, этот аромат можно было найти только на сливовых деревьях, оставшихся нетронутыми за прошедшее время. Как же это раздражало.