Сугуру даже никогда не спрашивает, зачем Сатору прижимается щекой к его груди после того, как их размазывает оргазмом. Для Сугуру становится обычным делом пробираться ночью в комнату Сатору и потрахивать его часок.

Красивый, — думается Сугуру, когда ладонями ведёт по чужим бледным бёдрам, задевая пальцами подол тёмно-синей теннисной юбки.

У Годжо острый язык, комплекс Бога и вовсе не божеские фетиши. У Гето слабеющие нервы, иссякшее терпение и возможность исполнить чужие желания.

Люди галдят, толпятся, снуют туда-сюда косяками мигрирующей рыбы, а спина Сугуру всё удаляется и в конце концов окончательно пропадает из виду. В этот момент Сатору осознаёт, что конкретно так проебался. Или история, в которой Сугуру всё равно уходит, но по-другому.

Сатору отчаянно нуждается в массаже, так к кому же лучше обратиться, как не к знаменитому массажисту Сугуру, который по счастливой случайности является его лучшим другом, в которого он влюблён уже более десяти лет?

У Сугуру даже слов не хватает — одним банальным «нежный» Сатору не описать. Ведёт себя так, будто Гето — весь его мир. Мир необъятный, но который всё равно хочется охватить полностью.

С самой первой встречи Сугуру и Сатору не выносят друг друга. «Он высокомерный, наглый, невыносимый», — думает каждый. И как бы ни ухмылялась Сёко, разглядывая Сугуру, как бы ни вздыхал Яга при виде Сатору — они всё равно не выносят друг друга. До тех пор, пока одна миссия не изменит это.

Попытка осмыслить, отношения этих двоих с самого начала, с первой встречи и с первого понимания, что то, что между ними – это неизбежность.

Незадолго до того, как Гето уничтожит деревню, он и Годжо переносятся на одиннадцать лет вперёд, в будущее, в котором Гето по какой-то причине отсутствует.

Сатору очаровательно невинен во всех аспектах, касающихся и жизни, и любви. Он никогда в этом не признается — особенно Сугуру, и уверен на все сто, что ему отлично удается скрывать свою неопытность за дурацкими шутками и натянутыми улыбками

Гето Сугуру много чего не понимает, но старается. Хотя иногда эта схема дает сбой и приходится пожинать плоды ломающей его систему неизвестной, которую игнорировать не получается.

В сеть утекает порно с участием Годжо.

Сатору, вообще-то, не из робкого десятка. Он уверенный в себе, смелый и исключительно харизматичный наглец. Даже когда мама кричит в трубку, что пора домой. Даже когда Сугуру вылизывает его изнутри и ласково называет послушным мальчиком. И вовсе он не смущается, понятно?

Они только вернулись с миссии: Сугуру сдерживает нервный вздох, пока колени Годжо протирают деревянный пол в коридоре общежития. Сугуру думает, что «детка» звучит не так уж и плохо, если речь идёт о Сатору.

— Ты сбил меня в коридоре полчаса назад, — медленно проговорил Сатору. А затем заметил это. Маленькое чёрное устройство в чужом ухе, напоминающее наушник. — Ты не слышишь? — удивленно спросил Годжо. — Извини. Да. — Ну раз ты глухой, а не слепой, какого хуя…

Пометка. Крутые парни не носят шапки. Пометка. Крутые парни пьют только эспрессо. Пометка. Крутые парни не врут.

Так Сатору Годжо на слабо не брал ещё никто.

— Так тебя научить целоваться, Сатору? — произносит чужое имя на выдохе. Годжо краснеет ещё больше, хотя кажется, куда ещё, и отпихивает смеющегося Гето со своего пути. — Придурок, — уже больше автоматически выдаёт он, выходя за дверь. Ещё есть шанс успеть хотя бы на часть занятия, а Сугуру пусть тут остаётся. Хоть целуется сам с собой, хоть дрочит, хоть… Да хоть что.

Через полгода после смерти Аманай Сатору напивается.

У Сатору Годжо есть проблемы с подчинением вышестоящим. Они были всегда. Даже когда лидеры его клана просили его присутствовать на омиай, и даже в том случае, когда сверху спускался прямой приказ. Поэтому когда Сатору сталкивается с проклятием особого уровня, умудрившимся применить на нём свои способности, ему становится категорически невыносимо осознавать, что в течение следующего года – втайне ото всех – у него не останется выбора, кроме как подчиняться словам самого близкого ему человека.