Феликс убежден, что из-за коварного фармацевта в 22 года стал импотентом. Фармацевт коварным совсем не оказывается...

Это не должно так на него влиять, пытается напомнить себе Феликс. Это просто черная футболка и кроссовки. Это просто одна из тех дурацких длинных футболок, которые любит носить Чанбин. Но... без рукавов. И, черт возьми, он облажался. (Или Феликса три раза не поймали на том, что он пялится, но один раз это всё таки произошло.)

Чанбин как обычно пришёл в зал позаниматься, но вместо этого словил странную претензию. - Извините, а вы не могли бы не надевать больше такую облегающую одежду?

- Парень, на мне одежда от gucci и часы за пару тысяч долларов, какой я тебе вор?

Чанбин теряет Гю и не может без него уснуть.

piercing!AU, где Чанбин - пирсер, а Феликс - его неугомонный клиент.

Феликс высокий ценитель чая, а Чанбин пьёт липтон, потому что он по акции и можно заваривать по несколько раз. Но Ли постоянно приезжает к Со, чтобы выпить с ним этот чертов липтон, который кажется самым вкусным только рядом с Чанбином

В детстве Феликс часто просил у Санты на Рождество машинки, позже они сменились самолетиками, а через пару лет и вовсе компьютерным играми. Догадывался ли блондин, что в свои двадцать лет он пожелает у Санты настоящего парня? Нет, вовсе нет. А уж тем более не парня своей сестры.

Они ненавидели друг друга больше всего на свете. Разве этим не было всё сказано, когда их вместе поставили в гей-пару?

Знаете как бывает, вот живёшь ты с человеком, общаешься с ним каждый день, но ничего толком не чувствуя к нему, а потом случается один лишь невинный поцелуй в щёку. И всё. Начинаешь захлёбываться в ощущениях даже от одного его существования.

Сколько бы Чанбин не искал этого невероятного, божественно красивого и неутомимого парня - успеха так и не добился. И какой же прилив нежности он испытал, когда в обычном кафе наткнулся на заспанного, тихого, невероятно милого парня в растянутом свитере. Не там искал, получается.

- Ну и что ты там устроил? - Просто танцевал. А что-то не так? - Чанбин наигранно удивился. Улыбка, что появилась на лице Ли, сдерживала подступающие гнев и раздражение. - Или, может, ты хотел быть на его месте?

— Что еще? — вздыхает Феликс, останавливаясь напротив двери Хенджина. Он уже во всех красках представляет, как Хван с невинным личиком сообщит ему, что еще нужно было купить хлеб, или газировку, или еще какую-нибудь ерунду, которую никто есть не будет, но дверь распахивается, а Хенджин, не отнимая телефон от уха, выдыхает: — Чанбин-хен тоже придет.

— Ты ведь спишь с этой игрушкой только потому, что мы теперь не спим бок о бок, верно? – спросил как-то Чанбин, посчитав это странным. — Д-да, – прошептал Феликс, пряча свой взгляд.

Чанбин не хотел трогать уснувшего на нем парня, но это произошло само по себе. Не судите его. Или, Самый красивый парень, которого Чанбин когда-либо видел, в конце концов засыпает на его плече, и старший не может оторвать от него глаз.

Феликсу, вообще-то, работать нужно, а не пялиться откровенно на всяких накаченных волейболистов.

На встрече бывших одноклассников Феликс на свою голову признаётся, что Чанбин был его первой школьной любовью. Или как Чанбин оказался весьма сомнительным гетеро, которому страсть как интересно, что его любил парень.

Феликс знал, что все сходят в университете от него с ума. Знал, и просто улыбался, продолжая доводить людей своим милым личиком. И уж очень он любил изводить барабанщика – Со Чанбина. «Уже декабрь. Держу пари, ты хочешь завернуть меня в оберточную бумагу и отнести домой. Увидеть, как я выгляжу в темноте ночи. Неважно, что мы будем делать, мы будем делать это очень громко. Ты будешь моим мальчиком-барабанщиком. А я – единственный барабан, на котором ты будешь играть».

— Нет, — все, что сказал Феликс, и Чанбин почувствовал как озорная улыбка расплылась по его лицу так ярко, что он почти пожалел Феликса. — Не смей прикасаться ко мне этой штукой, Чанбин, или, клянусь, я… — Вдохновение никого не ждет, Феликс, — невозмутимо сказал Чанбин, вытаскивая ручку из переднего кармана толстовки и трижды угрожающе щелкнув ее.

— Полегче, Чанбин, ты же не хочешь съесть его взглядом? — язвительный тон Минхо слышался откуда-то сверху, когда Со сидел на краю рампы и мечтательно наблюдал за мальчишкой на четырехколесных роликах — квады, вроде бы, но это сейчас было абсолютно не важно. — Ты хотя бы моргай иногда, а то глаза высохнут.