Из-за одной неудачной миссии они оказываются в таинственном городке, расположенном в древнем лесу. Они устраивают гонку до стен, называемых домом, с ничтожными шансами на спасение. Ставки сделаны: либо они начнут действовать сообща, либо умрут.

Красный шарф — петля на шее. Сколько раз нужно умереть, чтобы капитан Леви запомнил твое имя?

После того, как миссия проваливается, Микаса чувствует, как в ней пробуждается давно знакомая сила. Только на этот раз между ней и капитаном Леви возникла необъяснимая связь, заставившая их усомниться в себе и в имени Аккерманов.

Пар окутает титана, крылья со звоном ударятся о землю, а ледяная, сковывающая тонкую шею сталь растворится в пепел и улетит вместе с душами умерших. Девушка разорвет цепь и обязательно повторит слова брата. Это случится, он верит. Их боль останется ночным кошмаром.

Лошадь рыла копытом и стригла ушами. Он пустил её шагом по влажному песчаному берегу. Брызги моря прозрачной россыпью крохотных кристалликов цеплялись за растрёпанные, дикими порывами ветра, волосы. Как он оказался здесь? Леви ничего не помнил.

Об апельсинах даже в Митре едва ли слышал каждый третий, каждый пятый, может, видел их во сне. Леви почти пришлось прикончить добрых десять процентов человечества ради этих оранжевых шариков.

Крепкая - крепкая связь. Ассоциации. Сны. Полёты. В мире, где "боги выключили звук".

Она — не ядро катапульты и даже не титан. Ей незачем рушить стену, которую он выстроил между собой и остальным миром. Ей незачем биться глупой птицей о камень. Она — Аккерман, и найдет иной способ узнать, что он прячет по ту сторону.

Это сказка, постканонная сказка. Сказка, в которой души героев переселились в жителей далёкой деревни со странным названием. Их ждут удивительные приключения и странные воспоминания. А главным героям придётся хранить от других большую тайну, доверенную им загадочным ярмарочным колдуном...

Он знал, что однажды это произойдёт. Вопрос был не в том - «если», а в том - «когда».

Всё бывает впервые. И Аккерман впервые в жизни узнала, что такое больничный.

В памяти то и дело всплывают образы и мгновения, тонкой вуалью мажут по лицу уходящей негой. Это отвратительно. Неприятно. Больно. И так сладко.

Врать, как Леви, значит не привязываться, не любить и ни на что не надеяться.

Всему приходит конец, всему находится замена — снам, надеждам, людям — и пусть Райвель впервые так бессмысленно пытался удержать собственное прошлое, будущее уже вглядывалось в его сосредоточенное лицо, смело и бескомпромиссно.

– …и вообще, жюри у вас – нечестное! – Аккерман выдыхается, но на ногах всё еще держится. Упертая, ужас. Леви отвратительно скалит зубы в ответ, впрочем, замечая, как жаждущая справедливости и реванша Микаса при всей многоликой толпе показывает ему свой прекрасный средний палец. Вывихнутый средний палец, если быть точным, потому что, когда он таки соизволит выйти на арену, от раздутого самомнения Микасы Аккерман и крупицы не останется.

Леви слишком часто ловит себя на мысли, что безбожно пялится на вторую надежду человечества. Ну, если первая только и делает, что пускает слюни по второй, пора бы уже валить на пенсию – уж безбедную старость Эрвин обеспечит. Благо, до подсматриваний в душевой еще не доходило. И Леви очень надеялся, что и не дойдет.

— Аккерман, а ты меня спросить не забыла? — а капитан как всегда бесцеремонен. Микаса несколько лениво поворачивается в его сторону, сползая с дивана подобно сомнамбуле. И привычно зевает, уже примерно осознавая последствия собственной беспечности: — Прости, уснула.

Он готов был расцарапать кожу до костей, голыми руками раздробить рёбра, лишь бы избавиться от этих чёртовых лепестков...

Придворный палач влюблён в принцессу. А принцесса выходит замуж за Эрена Йегера.

Леви не скажет, что ему повезло. Влюбиться в божественную псину, у которой глаза острые холодные камни, то ещё удовольствие.