Церковь помогает правильно искупить свои грехи каждому своему последователю, даже тому, кто сжёг эту церковь.

Панталоне — сама собранность и сдержанность, сплошная непоколебимость и неизменная лёгкая улыбка на губах, чтобы ни одна сделка не сорвалась, а деловые партнёры не вздумали соскочить, и только Дотторе знает, воочию наблюдает и чувствует прямо на своей коже, сколько обжигающей злости скапливается у Панталоне за этой улыбкой.

Кабинеты хранят много тайн.

О том, как два Предвестника согрешили на похоронах

Дотторе ненавидел течку.

С детства они оба были воспитаны как два брата, которые всегда будут бок о бок друг-другу, но когда дети становятся старше никогда не знаешь, что может стрельнуть в их голове. Хайтани жили одни, поэтому пространства для действий было более чем предостаточно.

Лайт, скованный с Рюдзаки цепью, обнаруживает, что он, кажется, заболел, но стесняется обратиться к врачу. Рюдзаки вызывается помочь ему, но оказывается, что за его предложением помощи скрываются совсем не бескорыстные мотивы.

Панталоне осточертело, что Дотторе тратит все средства их бюджета на неудачные эксперименты. И в этот раз, когда он потребовал еще больше денег, банкир решил заставить его отработать свою долю.

Да, Панталоне нравились деньги, и да, Панталоне волновало то, как ему вернут долг.

— Ты пьёшь настойки? Я тут баловался, теперь у меня есть кое-что сладкое, — будто заигрывает низким голосом, сквозь маску есть ощущение, что смотрит куда-то ниже глаз. — Ты же хорошо относишься к клубнике и молочному шоколаду? — нет, он точно заигрывает, уже почти флиртует.

Кроличьи висячие ушки и нервно дергающийся короткий серый хвост, выглядывающий из под пояса брюк. Именно это предстало перед глазами девятого предвестника, когда тот пришел ко второму.

После этого Дотторе понял, не стоит доверять хитрому банкиру, а так же вестись на тягу к деньгам.

— Не ты меня злишь, — уже ласково, также спокойно, как до этого, а слова не являются ложью в угоду утешения. Панталоне приятна жажда внимания химика, как и его голос и дурные мысли, но проблемы за стенами кабинета все ещё нужно решать. — У меня встреча в шесть. Здесь, — акцент на упоминании места, он не зря упрекал внезапно нападающего со своей течкой Доктора. — Так объясни работягам, что трахал меня и не мог отказать старшему в должности.

– Ккх… Да отдам я тебе долг, жмот… – прошипел Дотторе, опустив голову. Наверное, сейчас он выглядел достаточно жалко. – Дело не столько в деньгах, сколько в потраченных на тебя нервах. Ты заплатишь, как я и обещал.

Время было под час ночи. Они не спали, но тоже отдыхали только как-то по своему в тишине, в нежности, утопая в ощущениях внимания. И лишь томное дыхание обоих выдавало то, что они здесь, хотя это и не нужно было скрывать. Мало кто осмелился зайти или осудить. Если таковые есть. Но на их радость эти «кто» не заходили или даже не были рядом. А они наслаждались моментами спокойствия и пустой головы, каким-то образом освободившейся от мыслей.

Хоть Дотторе трудно признаться в этом даже самому себе, ради открывающегося перед ним вида на Панталоне, он готов оказаться снизу еще один раз. Возможно, даже не один.

Он не успевает договорить, как собеседник дёргает его за поводок. Рывок, и вот, Зандик уже не так и сильно злится. Напротив, он получает необходимые ему эмоции. Дозу, если говорить на его языке.

К чему приводят долгие экспедиции, или как Панталоне Дотторе из Сумеру встречал.