–Боже, твой запах сводит меня с ума, ты знаешь? – горячий шёпот ласкает ухо застывшего юноши. – Этот аромат шоколада, чернил и кофе... Знаешь о чем я думал Байерс? – Джонатан не мог даже толком дышать.– О том как меня бесит этот парнишка рядом с тобой, о том, как схвачу тебя за руку втолкну тебя в этот туалет и зацелую твои раздражающие губы до синяков.

После потасовки между Билли и Стивом Джонатан чувствует себя слегка некомфортно. И в первую же встречу с Харрингтоном решает выяснить, что происходит с ними на самом деле. *** — Значит, Билли Харгров? — Конечно, Билли Харгров. Именно поэтому сегодняшнее утро я провожу здесь, в твоей спальне, разбирая с тобой недавние фотографии.

Стив отлавливает его после урока у мистера Кларка, затаскивает за руку в ближайший темный угол и зажимает между своим телом и холодной стеной. – Ты, – шипит в самое ухо, зло и очень, очень колюче, – и Нэнси… совсем нюх потерял, Бауэрс? *** – Вижу, ты привязался к Дастину, – подытоживает Джонатан. – Его покорила наша бита или ты справился сам? – Вижу, ты променял свое шмотье на нечто дельное для сегодняшнего праздника, – Стив барабанит пальцами по капоту машины.

Take a pill or two, Wanna figure out you. Fumes and the tune They fill up my room.

— эй, фрик, ты случайно не заразился от своего зомби уилла? — со стороны слышится звонкий смех, явное соглашение с этой “шуткой“ — эй, байерс, тебя не учили отвечать? вдруг ты тоже заразный? я боюсь подхватить! — и снова этот смех. в горле встал неприятный ком, который больно давит на глотку. руки сжались в кулаки, желание врезать нарастает, но страх о том, что дальше будет хуже резко останавливает посылы джонатана.

Стив молчал. Джонатан тоже. Что вообще происходит…Какого хрена? Они тупо пялились друг на друга, взгляд Джонатана переодически гулял по его голому телу. Это было самым тупым событием в его жизни.

Похоть - самый сильный людской грех. По крайней мере, так считал Майлз. Похоти подвластны все, даже монашки в церквях. Вот и сейчас она завладела телами их обоих, толкая к делам грешным.

Джонатан Байерс всегда знал, что он — чудак. Школа Хоукинса позаботилась о том, чтобы он никогда об этом не забывал. Разрываясь между пропавшим братом, разваливающейся матерью и необходимостью уберечь семью от распада, Джонатан не успевает думать о себе, не говоря уже о том, чтобы задержать взгляд на Стиве Харрингтоне.

– Мы больше не беззаботные дети. По крайней мере не я. Докуривай свою блядскую сигарету и отвези меня уже домой без этих дебильных попыток в разговор. Ты ничего не понимаешь, Майк, совсем ничего. Я думаю, мы с тобой больше не говорим на одном языке, – Уилл плюхается обратно в машину и хлопает дверью.

жестко? (заморожен на неопределенный срок! надеюсь не долго)

— Выглядит, будто я тебя укусил, — Уилл наклоняет голову, чтобы лучше рассмотреть. Все, что может сделать Майк, — это уставиться на него. Его пышные волосы спереди, слипшиеся пряди сзади, куда он запустил пальцы всего несколько минут назад. Красивые зеленые глаза, которые при таком освещении кажутся ореховыми или даже карими. Темные круги под глазами, которые появляются у него, когда он выпьет, обрамляют их, словно замысловатые картины. Довольная, кровавая улыбка.

В Хоукинсе зима, и Майк с Уиллом больше не общаются. Живя в доме Майка, Уилл старается быть незаметным, проводя большую часть времени в подвале. Затем отключается электричество, и, если и есть что-то, чего Уилл боится больше, чем столкновения с Майком, так это холод. || Или: Семь ночей, в течение которых Майку и Уиллу приходится спать в одной комнате и постели, хотя их уже едва ли можно назвать друзьями.

— Мне не нравится конец. | — Ч-что? | — Мой конец. Истории… истории, которую я рассказал о... о себе, о моём будущем. Мой конец, я ненавижу его. Я не хочу его. Я не хочу такой конец, Уилл. Я не хочу остаться один. Я хочу быть счастливым, но не знаю как. Ты должен помочь мне. Пожалуйста, помоги мне переписать его, пожалуйста, помоги, пожалуйста... || Или: Майк останавливает Уилла до того, как тот выходит из подвала.

После жестокой схватки с демогоргонами Уилл и Оди оба падают без сознания. Майк не думает – он просто бежит. К Уиллу. Его тело предаёт его прежде, чем его разум успевает принять решение. Все видят, как Майк делает свой выбор, как его первый инстинкт раскрывает то, что он скрывал от самого себя годами.

После нападения демогоргона Уилл оказывается ранен, и Майк настаивает на том, чтобы перевязать его. Это должно быть просто – промыть рану, наложить повязку, и готово. Но руки Майка продолжают задерживаться на его коже, и с каждым прикосновением воздух между ними становится всё тяжелее. Они месяцами балансировали на этой грани, находя оправдания для того, чтобы быть ближе, но так и не переступили её. Может быть, пора перестать притворяться.

В Хокинсе, тихом городке, где каждый второй иностранец казался шпионом из-за холодной войны, появился Борис — парень из-за границы. В то время, как взрослые перешептывались о коммунистах, а местные подростки косились на него как на чужака, Уилл Байерс ощутил что-то другое — его странно и тревожно тянуло к Борису.

Эйб всю жизнь выстраивал вокруг себя невидимый, но прочный щит: быть как все, не выделяться, не давать повода. В шестнадцать он уже был виртуозом в искусстве быть незаметным. Но лето разрушило его оборону, друзья, его главная поддержка, разъехались. Теперь он стоял перед новым учебным годом обнажённым и беззащитным.