Будет больно, но они справятся.

Все в академии знали: привлечь внимание одного из близнецов Бан – жди беды. Но заинтересовать сразу обоих считалась настоящей катастрофой. Но хватило одного взгляда, одного неловкого движения, как Сынмин оказался в эпицентре этого урагана, словно между двумя бушующими океанами, готовыми поглотить его с головой. А запретный плод сладок.

– Ты поэтому меня избегаешь? Чан снова опускает взгляд на блокнот в руках Сынмина, колеблясь с ответом, нервно сжимая пальцами край майки. – Это не… – Без отговорок на этот раз, хён, – Сынмин откладывает вещь, раскрывшую все тайны Чана, обратно на стол, и медленно подходит к нему, пока тот не оказывается прижат спиной к двери, – Хочешь, чтобы я тебя выебал? Раздевайся.

– Тебе легче спеть мою историю, чем… о моих чувствах к тебе? Сынмин облизывает губы, стараясь не опускать взгляд на чужие. – Легче. Потому что это не моя песня целиком. Но это не значит, что я не хотел. – А сейчас? – Чан спрашивает, затаив дыхание. –  Сейчас бы ты ее спел? – Сейчас бы ты и написал по-другому.

- Сынмин-а, пошли со мной на свидание. Я сделаю так, чтобы ты мог спокойно находиться передо мной без этой чёртовой маски. И улыбался мне, улыбался мне весь день, что мы будем вместе. Я так люблю твою улыбку.

Сынмин не может оторвать взгляда, но и подойти ближе не может. Имеет ли он вообще право подойти к тому, кому, скорее всего, причинил нестерпимую боль, когда исчез? Девять лет назад Сынмин просто оборвал все связи. Самостоятельно поставил крест на том, что расцветало в их душах и давало плоды. Вырубил и сжёг целый сад. Не оставил выбора ни себе, ни ему. А сейчас судьба вновь свела их на «первом свидании»?

Чан не скучный, потому что в нем сокрыт целый спектр всяких разностей. Он как коробочка с интересными побрякушками, сунь руку не глядя, и не знаешь, что попадется, зато сколько восторга и азарта. Или целый бабушкин сундук, годами тщательно наполняемый самым ценным, интересным, теплым.

Он умалчивает, что думает о том, как бы Сынмин не заметил обеспокоенности в его глазах и голосе. О том, что если когда-нибудь кто-либо ещё посмеет причинить ему боль, то Чан точно не оставит никого в живых.

Сынмин приставучий щеночек, который любит прицепляться, даже к мелочам и обижать всех. Но за свои деяния нужно отвечать и он отвечает по крупному.

Ещё несколько недель назад Чан репетировал речь и покупал обручальное кольцо, а теперь он раз в два дня звонил человеку, с парнем которого Чану изменил его несостоявшийся жених.

На самом деле, Чан сам виноват. Потому что нельзя скидывать подобные фото, а после строить из себя невинного. Ещё и этот крестик на шее... Сынмин готов сожрать его.

Их отношения были зыбкими, неустойчивыми и, скорее всего, нездоровыми. Но можно ли завести здоровые, будучи известными айдолами? \\\ Или о душевных терзаниях, обнажённых переписках и неявной заботе.

Иногда любовь не заканчивается. Она просто уходит в тень — дожидаться, пока кто-то из двоих наконец перестанет молчать. Чан был слишком занят, слишком уставшим, слишком уверенным в Сынмине. А Сынмин — слишком тихим, слишком ранимым, чтобы говорить вслух. И всё бы так и затерялось в прошлом, если бы однажды один из них не сказал «прости», а другой не пообещал: «я постараюсь быть лучше».

– Привет, Сынмин. – Привет, – выдавливает он с неловкой улыбкой. Произнести чужое имя не получается не потому, что Сынмин его не помнит – помнит, и для этого не надо смотреть на бейдж, – а потому, что оно непроизвольно давится в глотке, как давилось очень долгое время.

– Оставайся, – в третий раз просит Чан в звенящей тишине и Сынмин сдаётся.

– Я никогда не мечтал переспать с кем-то с работы, – зачитывает Джинён, откладывая телефон, чтобы потянуться за стопкой. – Имеется в виду, с нашей работы. Вместе с ним тянутся Минхо, Чанбин, Марк, несколько девушек и Ким, блять, Сынмин.

Сынмину больно, но отказаться от «комнаты Чана» и его больших объятий он не может. Никто бы не смог.

Я же такой урод

Сынмин шел рука об руку с одиночеством всю свою сознательную жизнь и все попытки это исправить заканчивались неудачей. А когда появился человек, которого он впервые смог назвать другом — глупо сорвавшееся с уст признание всё испортило. Казалось, на улице пойдет снег, если Сынмину вдруг выпадет шанс больше не быть одному

"ты думал я тебя оставлю?"