Десять раз, когда Стив Харрингтон заплакал. И девять раз, когда он этого не делал.

В школьной столовой, среди привычного гула голосов и звона вилок, Эдди Мансон был в своей стихии. Он сидел за одним из дальних столов, окруженный своей компанией из клуба Hellfire, и с театральным размахом, присущим только ему, рассказывал что-то о героях и Векне. Его руки описывали в воздухе невидимые заклинания, голос переходил от шепота к громогласному рычанию, а копна темных волос хаотично тряслась в такт его повествованию. Глаза горели, полные энтузиазма, и каждый жест был пропитан неподдел

Стив, ощущая, как Эдди расслабляется в его объятиях, почувствовал, как его собственное сердце наполняется нежностью. Он всегда видел в Эдди эту внутреннюю силу, эту искру, которую тот так старательно пытался погасить. Он видел его боль, его борьбу, и всегда хотел протянуть руку, но боялся спугнуть. Теперь же, когда Эдди сам открылся ему, он чувствовал, что они наконец-то на одной волне, на одной частоте.

Возможно, раньше Эдди бы посмеялся, придумал какой-нибудь забавный твист для новой кампании, но сейчас ему было не до смеха. Страх, голод, полнейшая дезориентация. Он как будто шатался по своему страшному сну: в него просачивались воспоминания из прошлой жизни. Вот они с Дастином сражаются с адскими мышами, вот он спит в сырой лодке, а вот флиртует со Стивом Харрингтоном. Странная прошлая жизнь.

В 86-ом году Стив спасает Эдди от зубов летучих мышей. В 87-ом происходит их первый поцелуй. В 88-ом Эдди и Стив уезжают в Нью-Йорк, но выживать в большом городе оказывается сложнее, чем сражаться с демопсами и школьными задирами.

— Это не просто стресс, Робин, — тихо сказал он, и в этот раз в его голосе не было попытки оправдаться, только констатация факта. Он посмотрел на Эдди, который уже спускался по лестнице, и почувствовал, как внутри него что-то окончательно изменилось…

Он посмотрел на Стива, и в этот момент все его страхи, все его комплексы, все его сомнения отступили. Он увидел перед собой не звезду, не объект насмешек, а просто человека, который, как и он сам, искал чего-то настоящего. И, возможно, они нашли это друг в друге, здесь, в этом тесном трейлере, под тусклым светом, в самый неожиданный момент.

Робин уговаривает Стива нарядиться в парные костюмы на Хэллоуин, а Дастин просит Эдди сделать для него грим. Только вот все идет не так, как планировалось.

— Какого чёрта?! Отпусти меня! — Нет, — твёрдо отвечает Стив, его рука ощущается как тиски. Эдди пытается вывернуться, потянуть назад, но слишком быстро понимает, что это абсолютно бесполезно. Тупые сильные руки тупых сильных качков. — Ты идёшь со мной поддержать Лукаса, хочешь ты этого или нет. Никто даже не дёргается, чтобы помочь ему. Предатели. Трусы. Все они. Он убьёт их персонажей, как только освободится. Если освободится.

Если бы Эдди пришлось кратко вводить кого-то в курс: "Заставь Стива Харрингтона впасть в ступор", он бы сказал, что итогом любых твоих действий должно стать искреннее непонимание на его лице. Этого может быть достаточно. Но, на дополнительный балл, это непонимание должно медленно перетечь в отвращение или закат глаз. И, возможно, даже в ворчание. Вот тогда это пятëрка с плюсом.

Дастин мчит в аэропорт встречать Сьюзи и страшно волнуется, ибо хочет произвести верное впечатление. Увы, перепалки Стива и Эдди на заднем сиденье совсем не облегчают ему жизнь.

— Эй, — бросил он, достаточно громко, чтобы Джонатан его услышал. Джонатан чуть вздрогнул, будто не привык, что к нему обращаются, и взглянул на него. — Что? Эдди покатал зубочистку во рту, тщательно обдумывая слова. Впрочем, видимо, не достаточно тщательно, потому что следующая фраза, вылетевшая из его широкого рта, была: — Давно твой брат втюрился в мелкого Уилера? (Или: История о том, как Эдди стал для Уилла тем же, кем Стив был для Дастина.)

Стив сильно влюблен в Эдди Мансона и не справляется с этим. Кажется, что каждая мелочь, которую делает этот парень, сводит его с ума. Стив наконец достигает своей критической точки, и все выплескивается наружу.

В Стиве так много любви, что, кажется, ее хватит на весь мир. Эдди бессильно твердит ему «не в этот раз, Харрингтон», но Стив не сдается.

Хрен тебе, хрен страху, хрен монстрам, а мне — мандарины

Робин такая, такая дура. В ситуации, где она случайно делает каминг-аут перед Вики, она впадает в панику и врёт, мол, нет, она «не такая» и вообще у неё есть парень. Кто же этот парень, спросите вы? Первое имя, что пришло ей в голову и хоть как-то вписывалось в её ложь. Эдди, блядь, Мансон.

Стив знал, что Эдди мастер в написании музыки и игре на гитаре, но никогда бы не подумал, что Мансон—прекрасный танцор

Дело даже не в кошмарах — по крайней мере, не всегда. На этом этапе Стив бы с радостью провёл время наедине с Изнанкой в своей черепушке, если бы это означало, что он сможет хоть чуточку, блять, поспать.

– Харрингтон, – произносит Эдди, зависнувший в своих мыслях, акцентировавшись на лице Стива, пока тот вновь наблюдал за детьми. – Ты хочешь сменить фамилию на "Харрингтон"? – приподнимает бровь Хоп, и Стив наконец отвлекается, встречаясь с Эдди взглядом.

[— Мне… — пробормотал Стив, речь у него поплыла, — что-то нехорошо… Через секунду он рухнул набок, прямо на Эдди. Тот в ужасе кинулся вперёд и поймал его. — Стив! — закричал он.] Раны Стива воспаляются. Эдди находит его и заботится о нём.