— Ли Минхо, потрудись объяснить мне вот что. Это ты расклеил по всему колледжу листовки о том, что у меня самая лучшая задница, и пустил слух среди, мать твою, студентов, что хочешь грубо разложить меня на своём рабочем столе? — Джисон проговорил это без единой запинки, хотя был готов заикаться, а ещё больше он был готов увидеть растерянный вид Минхо и услышать его жалкие оправдания, но вместо этого он произнёс то, что выбило весь воздух из лёгких Джисона: — Да, и?

— Первое правило нашего договора: все эти три месяца ты мой парень. А значит тебе нельзя ни с кем встречаться и спать на стороне. Второе правило: быть скромным. Не нужно за столом говорить, как ты любишь, когда тебе присовывают в задницу. Третье правило: не смотреть на моих братьев. И если Минхо первоначально думал, что эти правила выполнимы, то, оказавшись случайно прижатым чужим обнажённым телом среднего брата Чана, — Джисоном, — до него наконец дошло — это полный провал.

Юра возвращается в пионерский лагерь своей юности спустя двадцать лет. В руинах прошлого он надеется отыскать путь в настоящее, к человеку, которого когда-то любил. Эта история о том, что в СССР не все было гладко, правильно и безлико. Что были переживания, страсти, влечения и чувства, которые не вписывались в рамки морали на пути к «светлому будущему». И что это будущее оказалось не таким уж и светлым.

— Если ты переспишь с Хенджином, будучи топом, то с меня… три тысячи баксов, — с вызовом бросил Сынмин. И Джисон согласился на спор, потому что легкие деньги вскружили голову. Но кто же знал, что завладеть Хенджином будет не так легко, не говоря уже про «затащить в постель»? И кто же знал, что Джисон на самом деле влюбится в того, кого ненавидел? Никто.

Феликс — молодой парень, чья жизнь разрушается в момент, когда мать решает отправить его учиться в университет, о котором он и слышать не хочет. Ее предложение, несмотря на все заботы и беспокойства, вызывает в нем только гнев и протест, ведь обучение в этом заведении — не просто продолжение учебы, а новое начало в совершенно незнакомом мире. Все меняется в момент, когда Феликс оказывается на территории университета, затерянного в лесах и обвешанного странной репутацией...

Феликс рисует граффити и рассекает на скейте, Хенджин любит скорость и розовый цвет, Минхо не в состоянии бороться с собой, Джисон подозрительно хороший, Чонин любит мальчиков постарше, Бан Чан полицейский, которому недавно исполнилось двадцать четыре, а Чанбин держит всех барыг и проституток на мушке. Нормальный только Сынмин. || стритрейсеры ау

Спасать того, кто измывался над ним последние два года, совсем не хотелось. Но Бомгю не мог пройти мимо полуживого парня с окровавленным виском. И пусть только попробует назвать его Плюшевым.

Бомгю, с фотоаппаратом наготове, охотится за красивым видом в утренней заре. Но его, казалось бы, самый успешный снимок омрачается появившимся невесть откуда скейтером Ёнджуном, не знающим, что такое личные границы и совесть.

Они знают друг друга с самого детства. Помнят, как разбивали коленки, падая с велосипедов, как ныряли с невысокого обрыва в реку, рвали ранетки за оградой соседей и как, по мальчишеской глупости, впервые поцеловались.

Общество, в котором красота — второй по дороговизне «товар» на рынке. Родители предпочитают тратиться не на образование ребенка, а на пластических хирургов, чтобы в будущем, если он сможет привлечь внимание кого-то из картеля, обеспечить себе безбедную и безопасную жизнь. Семье Феликса повезло больше: тратиться на его внешность не пришлось, ведь он красивым родился. О том, что красота не обещает счастья, его никто не предупредил.

У Чонгука забитый рукав, пирсинг, права на байк и малинового цвета волосы. У него нет разноцветных вещей в гардеробе: только белый и чёрный. Только классика, только хардкор. И ещё он пахнет дынным вейпом. Настолько крашевый, что Тэхён задыхается.

— Ты ведёшь себя так, как будто твой соулмейт — это я, — Хёнджин скрестил руки на груди. Потому что всё так оно и было! Каким-то невозможны образом судьба решила, что они идеально подходили друг в другу. Но никто, кроме неё самой, так не думал. — Мечтай, — Хан уже собирался выходить. — Подожди, серьёзно? Я твой соулмейт? Эй, даже и не смей уходить!

Тебе кажется, что ты взрослеешь постепенно, но, черт возьми, однажды это хлестнет тебя как ветка в лесу, отпущенная впереди идущим.

— Даже на обследование согласился, как же ты низко пал, что позволил им проверить, трахал ли я тебя, — с отвращением выплевывает слова Чонгук, игнорирует и полицейских, и своих телохранителей. — Да, трахал, но ты сам раздвинул ноги, еще и умолял повторить. У Чонгука есть причина его ненавидеть, а у Юнги только причины его любить. Без остатка и до конца.

– Что на счёт правды или действия? – намекающе спрашивает Джисон, невзначай толкаясь влажным языком в щеку. – А что на счёт неё? – Ты ведь знаешь правила. Две правды, одно действие. Но сыграем на наш манер. М-м-м, правда или секс? – Заткнись уже, – Минхо закатывает глаза и смеётся с очередной глупости партнера. Однако спустя несколько секунд неожиданно добавляет: – Выбираю секс.

Минхо всегда был победителем гонок, всегда наслаждался каждым заездом и получал удовольствие, сравнимое с сексом, да даже считал незаконное превышение скорости во множество раз лучше, чем скрещение двух тел. Но что делать, если на одном из уличных заездов он врежется в другую машину какого-то сына организатора тех самых гонок?

Он появляется на пороге дома спустя год. Живой. Целый. Спустя год после завершения войны.

Джисон слушал Минхо, полностью поглощенный рассказом. Из остальных лекций он уже знал 99% информации, но доисторические кошки были для него в новинку. О нет. Минхо позвал детей посмотреть на что-то. Джисон повернулся к Феликсу. — Я не могу с ним встречаться. — Почему? — поднял бровь блондин. Он пробормотал что-то невнятное. — Что, Сони? — Что, если он умнее меня? Его друг моргнул. — Джисон, это самая глупая причина, чтобы не встречаться с кем-то.

Феликс хочет убрать свою тупую любовь, чтобы не портить хотя бы дружеские отношения, Феликс хочет оставить все так, как было год назад, когда он только осознал, что тяга к Хенджину, увы, не дружеская, Феликс заебался.

Хёнджин носит адики, пишет демки на пару с Джисоном, курит Marlboro Red и холодным взглядом ранит не хуже пуль. А ещё целуется каждый раз как в последний. И это всё, что Феликс по-настоящему о нём знает.