Ло Бинхэ, если посмотреть, никогда не был идиотом. Ло Бинхэ, если посмотреть, был очень даже умен. Ему легко давалось запоминание важных — и не важных тоже — вещей, учиться ему никогда не было в тягость. В общем говоря: Ло Бинхэ был умным и никак не был идиотом. Вот только прямо сейчас — ну, как, сейчас… последние несколько недель, — идиот — было более чем подходящим словом для описания того, кем он себя ощущал. Ло Бинхэ не понимал. Не понимал своего мужа. Или не знал. И его это настораживало.

Он просто любил его всей душой. Небольшая зарисовка.

[Предупреждение! Ло Бинхэ не упал в Бесконечную бездну и не открыл сюжетный твист! Миссия провалена!] [Снято 20 000 баллов!] [Предупреждение! Количество баллов равняется 0!]

Шан Цинхуа не ненавидит Лю Цинге. Нет. Нисколько. Он ведь его шиди, младший товарищ, всё такое. Просто если бы Лю Цинге всё же умер в пещерах Линси, если б не то чёртово огромное сердце его друга для всех, кроме него, то Шан Цинхуа открыл бы спрятанное демоническое вино, ценою в королевство, исключительно, чтобы упомянуть своего павшего шиди, конечно; не более.

Иерархия пиков в Цан Цюне существует не просто так; если что-то случится с лидером секты, то следующим главным назначается лорд пика Цин Цзин; если что-то случится с ним, то управление идёт ниже по цепочке. Когда половина, шесть пиковых лордов, исчезают вместе с грёбаным зданием в результате взрыва, то следующим главой секты по счёту становится лорд пика Ань Дин. Шан Цинхуа совершенно не готов к этому. (Или: 6 лордов пиков попадают в коллапс времени, и возвращается только через 7 лет.)

Первым и, как утверждал Непревзойдённый Огурец, последним, что создал Шан Цинхуа с тщанием, а не просто от балды, был Ло Бинхэ. Его писательский триумф.

В случае Шэнь Цинцю всё всегда идёт не так, как положено. Одно слово этого человека сравнимо с целой чашей змеиного яда. А Шан Цинхуа невезуч, он пойман врасплох — и не может сделать ничего, кроме как испить весь этот яд до последней капли.

Иногда Шан Цинхуа слишком много думает. Зачастую ещё и о Шэнь Цинцю.

— Твои товарищи уже пали, просто сдайся! — Никогда! Может вы и победили сегодня, но я обязательно вернусь снова! — Губы Героя вдруг изогнулись в совершенно неподходящей для ситуации невинной улыбке, и в тот же миг, казалось, само пространство вокруг него засверкало. — Можете рассчитывать на это! — В который раз тебе повторяю: Я НЕ БУДУ С ТОБОЙ ВСТРЕЧАТЬСЯ! — Прокричал Король Демонов, кидая в Героя плотный энергетический сгусток. — Хватит быть таким настойчивым!

— Выходи за меня? — это были первые слова, вырвавшиеся из уст незнакомца. — Выходи-за-меня? — он захлопнул рот рукой и начал бормотать: — Прости, сорри, мне жаль!.. — Что?! — сказал Шэнь Цзю. Он не кричал, нет. Юэ Ци задыхался и кашлял от удивления, чтобы что-то сказать.

Что делать, когда умирает твой Учитель? Что делать, когда умирает твой брат по ордену, предатель и просто хороший человек? Что делать, когда умирает твой любимый? Что делать, когда умираешь ты сам? Шан Цинхуа не был счастливым человеком. Он слишком много работал ради своего выживания и выживания любимых учеников. Он был верным слугой, невольным искателем приключений, любящим сыном и любимым братом. После смерти осталось только последнее. Это неплохая причина, чтобы вернуться домой...

Шан Цинхуа очень любит свой мир, и мир отвечает своему Создателю полной взаимностью. Людей и демонов Самолет тоже безмерно любит... а вот они его, почему-то, нет. Это, между прочим, обидно.

Шан Цинхуа внезапно почувствовал грусть, столько интересного и неизвестного было в его собственной секте. Да и в мире демонов тоже было не мало, если быть честным. Но он больше тратил время на перебежки туда сюда и выполнение то работы по пику, то какие-то поручения Мобей-цзюня, то какие-то свои проекты для него же. Потратил жизнь практически впустую, чтобы умереть из-за ложного доноса.

Шан Цинхуа танцует. Перед мужчинами и женщинами, в борделях и на площадях, в провинциях и в столице. На него смотрят нищие из облезлой подворотни и Сын Солнца, вышедший на прогулку под конвоем, грызущие крыс рабы и летящие на мечах заклинатели, прекрасные юные девы и избалованные молодые госпожи, дряхлые старики и раскрывшие глаза младенцы. Они смотрят на Шан Цинхуа. Они заворожены.

— Это ведь самый никчёмный глава пика, который даже доставить одежду нормально не может! Разве от него можно ждать чего-то героического? Он просто трусливый слабак!

– Расскажи мне о боли, – мстительно шепчет Шан Цинхуа. – Если ты знаешь, что это такое вообще.

Мобэй Цзюнь считает, что Шан Цинхуа прекрасен.

Не так давно у Его Величества появилась дурная привычка. Он постоянно дарил Шан Цинхуа украшения.

Шан Цинхуа быстро кивнул, расслабляясь только тогда, когда Мобэй Цзюнь оторвал свой взгляд и лег обратно на бок, подпирая рукой голову. Потом он сделал кое-что действительно ужасающее — он улыбнулся, его губы изгибались таким образом, будто это было самим порождением злобы, посылая вдоль спины Шан Цинхуа дрожь. — Хорошо. Остальные не должны касаться того, что принадлежит мне. (или 5 раз, когда Мобэй Цзюнь удивил Шан Цинхуа + один раз когда Шан Цинхуа удивил его.)

...но Цинхуа слишком хорош в математике. У Шан Цинхуа не было времени на хороший план. Ростки Росы Луны и Солнца завяли, и осталась только экономика, политика и черновики новеллы, которые не были не то что опубликованы, а не были даже и написаны. Но это была возможность хотя бы усложнить жизнь ненавистному главному герою, его король был не против, а демонические премьер-министры не оборачиваются на взрывы.