Пугоду изначально хотелось как можно скорее избавиться от гнетущего ощущения присутствия родителей за спиной, которые так и сверлили его испепеляющим взглядом. Но в его планы никак не входила эта угрюмая “колония строгого режима”. Серые стены Дома, странные люди, на двенадцать месяцев ставшие ближе родных и "друзей", и золотые глаза, так невероятно сверкающие лишь при одном взгляде на звёздно небо, безвозвратно пленяющие его.

В игры могут залипать абсолютно разные люди, и иногда игра позволяет знакомиться полным противоположностям друг с другом. И если изначально можно рассматривать другого лишь как способ скоротать время и облегчить себе процесс игры... То в конце он станет кем угодно, но не простым игровым тиммейтом.

–Санчез!—, раздался голос молодого парня в тёмной комнате. Беловолосый обернулся, держа в руках скетчбук, в котором красовались наброски человека, который стоял напротив него. — Что? Недоговорил? Ну давай, скажи ещё грубых слов, ты ведь любишь такое —, Саша буркнул, чуть нахмурив брови.

Знакомства на улице? Отличная идея… если ты экстраверт. Пугод же всегда предпочитал общение в сети — там проще держать дистанцию и контролировать ситуацию. Да и узнаваемость у него была — пусть только в интернете, но всё же. Он не собирался задерживаться в больнице дольше, чем нужно, но когда странный беловолосый парень заговорил с ним, он почему-то не развернулся и не ушёл. Наверное, ему всё же стоило просто остаться ждать снаружи.

Начало учебного года традиционно не сулит ничего хорошего — Алфёдов оказывается в новом классе практически без знакомых, и всё, нажитое честным трудом за предыдущие девять лет учебы, резко перестаёт иметь хоть какое-то значение. Кроме того, его новый сосед по парте оказывается просто невыносимым снобом. AU, в которой Алфёдов — десятиклассник в математическом классе, а Джаст — его абсолютно несносный сосед по парте.

— Спрашивай, что хотел, Майк, это больше не имеет значения, — дрожащий голос резал по живому. — Кто твоя «Тэмми»?

Что делать, когда тебя выписывают со счетов лучшего друга? Майк не знает. Единственное, в чём он уверен — он терпеть не может Робин Бакли.

Чёткий распорядок дня, тонна поглощённых знаний, заранее выстроенный сюжет собственной жизни и это всё - грани Уилла Байерса. Ничто не может помешать ему достичь главной цели - стать успешным и востребованным художником. Планы рушатся, когда Майк Уиллер приходит на практическое занятие в качестве натурщика. И теперь оценка Уилла за предмет напрямую зависит от этого кудрявого незнакомца.

В Хоукинсе зима, и Майк с Уиллом больше не общаются. Живя в доме Майка, Уилл старается быть незаметным, проводя большую часть времени в подвале. Затем отключается электричество, и, если и есть что-то, чего Уилл боится больше, чем столкновения с Майком, так это холод. || Или: Семь ночей, в течение которых Майку и Уиллу приходится спать в одной комнате и постели, хотя их уже едва ли можно назвать друзьями.

Майк застает своего соседа по квартире целующимся с другим парнем и очень расстраивается из-за этого. По нормальным, гетеросексуальным причинам.

Пустота, думает Майк. Возможно, так можно описать то, что он чувствует в последнее время. Звенит звонок, входит учитель и пишет дату на доске. 22 марта 1988 года. Майк смотрит на дату. Пустота. Одиночество. Ощущение только усиливается, и на этот раз он решает не игнорировать его. || Или: Что произойдёт, если объединить Birthdaygate и Lettergate

Хоукинс, осень 2006. Дом Байерсов — машина для добычи пустоты: перегар, пыль, забытьё и муки. Уилл живёт в этой тишине: он считает шаги до кухни, заклеивает камеру ноутбука, светит лампами в углы, чтобы хоть как-то держать темень внутри под контролем. Его мир тонет в безразличии матери, которая даже не матерь более. В шорохе школьных насмешек его ждёт только Майк. — Сойдём с ума вместе? — Разве, мы уже не сошли?

Случай привёл Уилла на «Титаник». Судьба — в объятия человека, с которым он позволит себе невозможное между шёлковыми стенами первого класса, невзирая на закон и статус. Но что делать, если этот человек обручён, а впереди — айсберг, способный разрушить не только корабль, но и иллюзию времени?

Илья пялится на страницу Гуменника две ночи подряд, а потом сдается и пишет комментарий: «Твой риттбергер лучше моего, признаю».

Лето по умолчанию создано для путешествий, радости, веселья и спонтанных знакомств. По крайней мере, так думать очень хочется, и вместе с собой эта жара приносит стойкое ощущение свободы и детского стремления изучать мир, и сопротивляться ему, пожалуй, будет совсем уж глупо... // или: небольшой сборник драбблов для «Дорожных ОтМеток» с разной любовью, но с одинаково тёплым летом.

Модди точно не повезло уродиться хранителем. У него дыра в груди, острое чувство неполноценности и страх, едко разъедающий внутренности. У Модди оставалось тринадцать дней до смерти его птицы. А потом случился Пугод.

Зимой всё должно быть мёртвым. Лёд, воздух, ветки деревьев. Но внутри Ильи Малинина почему-то цветут цветы. Каждый раз, когда Пётр Гуменник произносит его имя, в груди становится теснее. Каждый раз, когда их пути расходятся после тренировки, дышать становится немного труднее. Илья думает, что у него ещё есть время. Цветы внутри него знают, что это не так.

У Ильи разбиты коленки и шрам на голове, потому что его хобби — трюки на роликах-квадах. На выходных он бегает по Манхеттену и оставляет граффити «QUAD GOD» на стенах, а потом встречает Петра — флегматичного русского фигуриста, который приехал взрывать яркий и свободный Нью-Йорк русской одухотворённостью.

Однажды Ю Хо вместе с семьёй оказывается втянут в Глобальный вступительный экзамен в университет. Чтобы выжить, участникам приходится проходить испытания. Однако с испытаниями и самой системой происходит что-то странное: похоже, система всячески пытается поймать экзаменуемых в ловушку. На одном из экзаменов Ю Хо встречает Наблюдателя 001. Наблюдатель держит в руках ключ от прошлого Ю Хо, которое тот позабыл. Вместе им предстоит отыскать утерянные воспоминания и УНИЧТОЖИТЬ СИСТЕМУ.