Майк застает своего соседа по квартире целующимся с другим парнем и очень расстраивается из-за этого. По нормальным, гетеросексуальным причинам.

В Хоукинсе зима, и Майк с Уиллом больше не общаются. Живя в доме Майка, Уилл старается быть незаметным, проводя большую часть времени в подвале. Затем отключается электричество, и, если и есть что-то, чего Уилл боится больше, чем столкновения с Майком, так это холод. || Или: Семь ночей, в течение которых Майку и Уиллу приходится спать в одной комнате и постели, хотя их уже едва ли можно назвать друзьями.

Майк думает — все-таки бывает хорошо. И если у него есть хотя бы крошечный шанс склеить осколки в такое «хорошо» с Уиллом, он продолжит пытаться, потому что Уилл — Уилл сердце. Его собственное сердце. — Если я — такой замечательный, то какого же черта ты сейчас слепой, Майк? [blind!майк au]

Три года проходит после выпуска старшей школы Хоукинс 89-го. Старых друзей раскидало по стране, каждый живет свою жизнь. Но внезапно в своей самой обычной открытке на день рождения, которую он получает каждый год 22 марта, Уилл видит сигнал о том, что ему нужно встретиться со своим старым лучшим другом Майком Уилером...

Относительно спокойный мир Майка Уилера в одночасье переворачивается с ног на голову, а давно выстроенные отношения с лучшим другом начинают идти под откос. На такое не закрывают глаза, а пытаются разобраться. Вот Майк и разбирается.

На заправке Уилл знакомится с Ричи Тойзером и неожиданно отвечает на его чрезмерно откровенный флирт. Майк, кажется, воспринимает это знакомство без особого энтузиазма.

Всю жизнь Майк бежит, всю жизнь он боится и прячется, сам не зная чего. В эту секунду, буквально в пяти метрах от него в одном из дурацких Нью-Йоркских клубов, тот, ради кого Уиллер тянет свое жалкое существование уже много лет. Хотел ли он увидеть Уилла счастливым с другим или наоборот одиноким, ждущим непонятно чего, как сам Майк? Хотел ли он вообще никогда больше не встречать Уилла: ни в клубе в Нью-Йорке, ни дома в Хоукинсе, ни где-либо ещё?

— Не работает! — в панике вскричал Майк, словно на спасательную лодку посреди шторма глядя в глаза Джонатана. Его ответный взгляд был жёстким. Твёрдым. Многозначительным. — Майк, — тихо сказал он, будто это позволило бы остальным не услышать их, — Ты же знаешь, что нужно сказать?

Майк Уиллер и Уилл Байерс страдают друг по другу. А Джонатан и Нэнси решают открыть им глаза.

Он и не скажет, сколько сигналов послал. Осталось гирляндой обвешаться, как ёлка новогодняя, чтобы огоньки морзянкой отбивали: «Я люблю тебя, Уилл Байерс».

Уилл бесшумно подвинулся ближе. Он вытянул ногу. Носком он нащупал джинсы Майка. Медленно, едва касаясь, провел вверх, к колену. Майк на секунду запнулся в своем монологе, но тут же продолжил, лишь слегка сменив позу. Уилл двинулся дальше. Его носок скользнул по внутренней стороне бедра. Он почувствовал, как мышцы под джинсами напряглись. Пальцы ноги легли на чужой пах. Его нога лежала там, пока никто другой из Партии, даже не догадывался о происходящем под столом.

Столько лет дружбы, а в итоге ни одного звонка от него, ни одного письма. Холодное приветствие в аэропорту. Разве это то, чего заслуживает Уилл? Нет, он не злится. Он смирился и отпустил. Но тут Майк появляется на пороге его дома. Им придётся делить одну комнату? Ну и пусть. Уиллу уже всё равно. Или не совсем?.. Сможет ли Майк растопить его ледяное безразличие после всего, что было?

Тени свечного пламени танцевали на лице паладина, непривычно тонкого, почти изящного без доспехов и кольчуги. Уилл то и дело находил его глазами в суете бала, раз за разом отмечая, что сэр Майкл отказывал в танце всем деревенским девушкам после того, как отвальсировал с Принцессой Эрикой, как требовали того приличия. – Почему вы постоянно смотрите на моего брата, Светероль? – спросила его внимательная Холли после мазурки. – Раздумываю, как бы затащить его помолиться.

Для каждой вылазки были свои названия: разведка, налет, зачистка. Те, что предполагали путешествие на дальние расстояния с ночевкой в палатке или случайном домишке, насмешливо звались отпуском. Майк не раз упрашивал Хоппера взять его в отпуск. Но с Уиллом? Вдвоем? Минимум тридцать шесть часов, а максимум все семьдесят два? Он не мог понять, какие чувства у него вызывала открывшаяся перспектива.

Теперь он для Уилла лишь парень сестры. Эл досталась кровная и теплая характеристика, а Майк – словно безымянный персонаж, который не сегодня-завтра может смениться на другого. Почему нельзя было назвать его товарищем? Другом детства? Одноклассником, на худой конец? Все эти слова все равно не могли описать все то сложное и запутанное, что с ними стало, и вряд ли Уилл хотел распространяться об этом с новыми друзьями.

Он выглядит совсем юно, хотя у них едва ли год разницы, просто время не оставило на нем такой огромный отпечаток: щеки мягкие, кожа чистая, насколько может быть у подростка, здорового цвета, даже румяная. На него невозможно не смотреть, но чем дольше Майк смотрит, тем больше хочет наконец обнять своего Уилла, другого. Он начинает от страха сомневаться в своём решении переместиться сюда.

— Такова жизнь, — говорит Хоппер. — Бесконечный цикл насилия, который невозможно прервать. Можно попытаться изменить это, да, но в конечном итоге мы — всего лишь люди. Мы не всемогущи. //АУ, в котором Уилл - Человек-Паук, а Майк - Икс-23//

События после 4-го сезона. лето 1988-го. Уилл с Майком, с которым не общался полтора года, заперт на десять дней в доме в лесу без связи с окружающим миром. Так ещё и добровольно. Между ними возрастает прошлое, неразрешимое сексуальное напряжение, которое они чувствовали раньше. Кто же сломается первым? И что же скрывается в этом лесу?

— Мы можем поговорить? — Спрашивает Майк. — Вообще-то, я не думаю, что нам есть о чем разговаривать, — Уиллу нужно прекратить это, и немедленно. Он встает и начинает бездумно рыться в одной из своих коробок, надеясь, что Майк уловит слишком очевидный намек, на то, что Уилл предпочел бы делать что угодно, но не разговаривать с ним. — Ладно, — Майк медленно проходит в комнату Уилла. О, господи, нет. — Тогда я перефразирую. Нам нужно поговорить, Уилл.

«Не понимаю, как ты можешь вообще кому-то не нравиться». «О? — в голосе Уилла явно слышится насмешка, от которой Майку становится жарко — от шеи до кончиков носков, к сожалению, без узора. — Кому-то?» — «Да, — кивает Майк. — В самом широком смысле этого слова. Просто… людям. Кому-то». Майк примерно на 98% уверен, что его чувства взаимны. Однако эти последние два процента ставят его в тупик.