Что делать, если твоим истинным оказывается самый ужасный альфа/омега на свете?

Друзьям Чонина вовсе не обязательно знать, что Сынмин опытный манипулятор, который всегда добивается своей цели и опытно притворяется паинькой и жертвой перед Яном, выставляя их в не лучшем свете. Но Хëнджин, живя с Омегой в одной комнате, начинает замечать, что Сынмина легко заткнуть, если знать как...

Сынмину всегда нравились мужчины в форме.

Сынмин слишком глубоко уходит в фантазии о Хёнджине, не предполагая, что однажды один глупый розыгрыш позволит ему превратить мечту в реальность.

Этот поцелуй дружеский, чтобы наконец-то поставить все точки над i. И дальше него ничего не будет. Верно же?..

Сколько Сынмин себя помнил, Хёнджин всегда был ранимым, чувствительным и доверчивым. Последнее качество прокачалось до такой степени, что Хван после каждых отношений приходил пострадать к лучшему другу и говорил, что его снова бросили. Сынмин всегда вздыхал и качал головой, а после поил Джинни чаем и выслушивал хныканья, но терпел и по кусочкам склеивал в очередной раз разбитое сердце. Но однажды он всё же стукнет Хёнджина по лбу и скажет: «Разуй глаза, придурок, я тебя люблю!»

— Я думаю, как трудолюбивым студентам, нам разрешено пить немного больше кофе, чем было бы полезно, — говорит Сынмин. — Мы же должны как-то выживать. — Да, ты прав, — начинает Хёнджин, перед тем как останавливается и хмурится. — Подожди, ты сказал «студентам»? — Мм? Да, ты ведь тоже студент, правильно? — Нет, я- я новый профессор! Боже- Я подумал, что ты выпускник, работающий в библиотеке, — заикается Хёнджин, и глаза Сынмина расширяются. Профессор?! — Подожди- Сколько тебе лет?

ничего не предвещало беды, но их поцелуи в кабинете Хёнджина были внезапно прерваны коллегами, ворвавшимися по срочному совещанию. и вариантов, куда Сынмину деться, кроме как под стол, больше не было.

Хёнджин достиг возраста, когда может принять участие в ритуале выбора омеги, но хочет либо пропустить этот год, либо спасти Ёнбока, если это потребуется. А Сынмин нарушает его планы, сам того не осознавая.

Хёнджин предпочёл бы быть героем-неудачником какой-нибудь комедии со счастливым концом. А стал героем-неудачником, который поспорил с ведьмой.

По статистике, мужчины-омеги столь же вероятны, как и женщины-омеги, то есть они не являются таким уж редким явлением. Но для семьи Кимов, в которой за всю свою известную родословную никогда ранее не появлялись на свет мужчины-омеги, появление Ким Сынмина в качестве такового стало немыслимым результатом. Кто мог это предвидеть? Не Кимы. Кто тогда может обвинить их в том, что они воспитали Сынмина как такового? Ну, Сынмин может.

Сынмин, стажёр в престижной компании, изо всех сил старается заслужить признание, особенно от своего строгого и сдержанного руководителя Хёнджина. Но тот только и может, что смотреть на него недовольным и хмурым взглядом.

Сынмину надоели PvP игры, а Хенджин ему предлагает почитать фанфики: — О, PwP! Может, там про игры будет? Да еще про какие.

Сборник зарисовок и мини историй, которые вряд ли годятся, чтобы их выложить отдельно...

Страстная любовь-увлечение, стремление к полному физическому обладанию любимым.

Сынмин ненавидит и избегает своего альфу. Хёнджин бесится и хочет сделать шаг, чтобы сблизиться, но ничего не получается. Один зимний вечер и душевая кабинка всё решают.

Все знают, что пса господина Хвана нельзя и пальцем трогать. К Сынмину может прикасаться только Хёнджин, но и тот особо не пользуется этим, чаще направляя за поводок, что обычно безвольно свисает с шеи Кима. Будучи до жути тактильным, тому остаётся тихо скулить от тоски, да умолять взглядом: "прикоснитесь, ну же". О том, чтобы коснуться Хвана самому и мысли быть не может. Пока хозяин не разрешит, верному псу остаётся лишь наблюдать и умирать внутри от томления.

Будучи молодым журналистом, Сынмин впервые отправляется на крупный модный показ. Он рассчитывал просто выполнить работу, но судьба преподносит ему кое-что другое — встречу с моделью, чьё появление на подиуме заставило его забыть о камере.

Сынмин такой сладкий, что хочется всего вылизать, но как же сладка его реакция. Хенджин бы вечность наблюдал за тем, как закатываются темные глаза, как сладкие нежные губы раскрываются буквой «о», когда из него вырываются глубокие стоны, смешанные со всхлипами.

— Я никуда с ним не пойду! — Расслабься, Мин-и, я постараюсь быть нежным. Семь минут в кладовке с заклятым «врагом» — идиотская затея. Семь минут, чтобы задохнуться от злости. Или от чего-то другого. Иногда, чтобы что-то начать, нужно сначала перестать враждовать. Хотя бы на семь минут.