Она каждой клеточкой тела ощущала себя любимой, и ей было откровенно наплевать: дарил ли ей Габриэль дорогие безделушки без повода или сколько роз было в ее букете, подаренном по случаю дня рождения. В мире существовали сотни других способов выразить свои чувства, нежели букеты с тысячей роз, дорогущие подарки, фееричные свидания и безбашенные поступки. В конце концов, это не мерило крепости брака, а все, кто так считает, глубоко заблуждаются.

Больше всего прихода Рождества ожидали в четвертом округе, в одной небольшой, но довольно известной пекарне, на самом верхнем этаже…

О навязанных свиданиях с молодыми девушками и их последствиях для вдовых мужчин средних лет. /NoMagical!AU/

- Даже готовя Маринетт сюрприз, ты остаешься бесчувственным сухарем, - недовольно хмыкнул Адриан, останавливаясь в проходе и тут же захлопывая за собой дверь. Модельер позволил себе на секунду усмехнуться и вновь погрузился в работу.

На стене полоса сияет красным, и сложно определиться, конец ли сейчас дня или начало ночи. Но не встает вопроса, конец или начало это для них обоих.

Сказ о том, как Габриэль Агрест целых восемь лет исправно посещал вечеринку в честь Хэллоуина с одной и той же спутницей.

Сборник мини-AU по Габринетту, собранный с двух челленджей в Кабинете. /внимательно читаем комментарий к работе/

Адриан лишь усмехнется и переведет взгляд на небольшое окно. Он будет всматриваться в порхающие снежинки и воскрешать в памяти вчерашний день, ставшим самым лучшим в его жизни. Это было их первое Рождество, как настоящей семьи. Вот бы оно было далеко не последним…

Маринетт потеряла близкого для себя человека. Справиться с утратой самостоятельно не получается. И заботливая подруга решает помочь Маринетт нетрадиционным, но эффективным способом - иппотерапией. А тренером по верховой езде становится известный в направлении "выездка" многократный чемпион - Габриэль.

Два племени - наги и люди живут в нейтралитете друг с другом. Но необычная скорлупа яиц нагов подводит людей к неверному решению. Отчаянные люди, не боящиеся возмездия, крадут пару яиц и убивают детенышей. Чтобы возместить такую утрату, Владыка нагов забирает из селения пару девушек. Для себя он оставляет красавицу Маринетт с прекрасными голубыми глазами. Но девушка оказывается влюблённой в племя магов и совсем не пугается своего господина. Покорённый её вниманием, Габриэль делает Мари своей.

У Габриэля не было привычки скорбеть о потерянном: он всегда пытался жить настоящим. Но он не думал, что его так сильно заденут похороны Эмили. Чужие похороны были больше не поводом для скорби, а поводом подумать о себе и своей жизни.

Маринетт сорок три, а её мужу шестьдесят два. Она не любит туфли и неудобные платья, в её темных волосах слишком рано проскальзывает седина и она думает о покупке краски, постоянно прокручивая эту мысль в своей голове. Мадам Агрест считает года, пока не осознает одну маленькую вещь - возраст лишь простенький набор цифр...

Стрелка достигает двенадцати, и Маринетт торжественно поднимает бокал, произнося короткое "За Адриана", и опракидывает в себя тёмную жидкость. Она терпеть не может ром, бары и лакерованные туфли, что немного жмут. Нет, они ужасно жмут, и Маринетт их скидывает с громким, неприличным шумом, перебивающим медленную, но уже приевшуюся мелодию. Ей хочется громче, ей хочется танцев, ей хочется драмы, которая вот-вот превратится в трагедию...

- Ммм, вино. - Что прости? - Вино. Мне кажется, это самое удачное сочетание. Она невинно пожимает плечами, продолжая прогулку. - Красное? – уточняет Габриэль, пытаясь угнаться за ее мыслями, представляя пару бутылок дорогого, редкого, а самое важное вкусного вина. Возможно, даже он не отказался бы от пары бокалов, а, может, и бутылок. - Нет, белое, и обязательно с кружевом. - Мы все еще о вине? - Нет, уже о платье. Хотя от вина я бы тоже не отказалась.

Появление помощницы в таком виде, было, мягко говоря, не к месту. Особенно с учётом очередного проигрыша Габриэля пятью минутами ранее. От желания разнести что-нибудь или обругать ни в чём не повинный персонал не осталось и следа. Но на его место пришло жгучее желание отомстить и отыграться Габриэль хотел именно на ЛедиБаг. А заодно и на Маринетт, что до ужаса походила на героиню Парижа в этом чёртовом костюме из спандекса. Настолько откровенном, что ему, многое повидавшему, сделалось неловко.

— Ну, поднимать планку по недостижимости мужчин всегда было у тебя любимым занятием. Кто следующий, Фридрих Ницше? — Ох, если бы. Но он довольно красив. В смысле, Ницше. — Маринетт, нет. Давай остановимся на Габриэле, хорошо? А еще лучше на Адриане. И разве между «одноклассник» и «отец одноклассника» не должно быть, не знаю, какого-нибудь среднего звена? Кого-то попроще, чем Габриэль, но посложнее, чем Адриан. Хотя бы Кота Нуара!

Может, наслать парочку акум? Убедить, что он неотразим, чтобы они точно не задумались о чем-то неправильном. Отлично сработает, наверняка, безотказно, пока не покажется это красно-черное недоразумение. Ну и что с того, что он злодей, харизматичный же! У злодеев всегда самый большой фанатский состав, назови кого угодно — Локи, Ганс Грубер, Джон Милтон, Джокер… Девушки любят погорячее, да со сложной судьбой — это же прямо о нем. Главное, про Волдеморта не вспоминать.

Габриэль замирает, понимая, что ведет себя, как трус. Он и есть трус. — Маринетт? — Да? — она оборачивается буквально на первой ступеньке, улыбаясь ему кончиками губ, и Габриэль, перестав дышать, отодвигает рукав пиджака обратно с запястья к локтю. Это движение дается очень тяжело, но он упорно игнорирует эту тяжесть, потому что знает, что поступает правильно.

Вот и все, — с философской обреченностью думает Маринетт, — сейчас меня уволят, и я больше никогда никуда не смогу устроиться, потому что быть уволенной Агрестом это несмываемое пятно. Спасибо, жизнь, было прикольно.

— Не понравился избранник? — интересуется Габриэль, продолжая держать двери лифта, и Маринетт чувствует, что и без того дрожащие уголки губ сейчас треснут от напряжения и желания расплакаться. Понравился, — думает она с отчаянием и комом в горле. — Очень понравился, только вот он, кажется, совсем не хочет меня знать и даже не пытается меня найти.