Вечеринка у Скэриэла в честь поступления в академию СиВ, под воздействием алкоголя перерастает в очень увлекательную игру.

Во время очередного ночного визита, Скэриэл застал Готье за мастурбацией и решил ему помочь.

Готье ещё раз прошёлся взглядом по платью, оно сидело как влитое, только и дождавшись своего человека. Нет, Скэриэл определённо не выглядел женственно, острые мужские скулы, худое и резкое в чертах телосложение никак не могло напомнить женщину, не важно смотришь ты на него или трогаешь. И именно сейчас Готье наблюдал, сглотнув. Выдавить из себя одно слово было тяжело из-за смущения.

Готье видел пару интересных фотографий на телефоне Скэриэла, за которыми последовала небольшая история. Всё это казалось забавой, пока с уст Готье не вырвалась идея, пока Лоу не согласился, приглашая Дарсериана немного повеселиться. Впрочем, что анекдотом начиналось, то им и закончится.

Готье лежал на своей кровати, даже без одежды его тело горело, по шее медленно стекал пот, чистокровке пришлось закусить губу, чтобы сдержать стон и всё равно тихий вздох вырвался из его груди, “Ненавижу,” пробормотал он устало, снова сжимаясь калачиком.

Скэриэл открыл дверь, сонный и такой домашний, каким Готье его не видел уже давно. Он всегда приходил в этот дом с определённой целью и покидал его, как только всё заканчивалось. Будучи врагами, людьми с противоположными ролями, они оба оказались просто заложниками своей природы.

Я стараясь занять себя хоть чем-то: чтением параграфа по истории (фамилия Македонский, как на зло, то и дело бросалась в глаза), бесцельным наворачиванием кругов по комнате, да даже, чуть ли не впервые в своей жизни, занятием спортом. Но все сводилось к одному – мое лицо вспыхивало, стоило мне ненадолго утонуть в своих мыслях и вспомнить тот день. Когда Скэриэл прижимал меня к входной двери, целовал так глубоко и медленно, что внизу живота как будто завязался тугой узел.

– Взгляни на себя. Держишься за это седло, как девственница за простыни. Этот низкий, прокуренный баритон Люмьера пронзил умиротворяющий стук копыт по лесной тропе. Гедеон Хитклиф застыл, его пальцы, вцепившиеся в поводья, побелели от напряжения. Он не повернулся. Он чувствовал на себе взгляд Уолдина, раскаленный, придирчивый, скользящий сверху вниз, от вздернутых плеч до той точки, где его тело соприкасалось с жесткой кожей.

— Обычно ты вел себя более прилично, — протянул Люмьер, издеваясь над раздраженным Гедеоном. — Тебя забыл спросить, — грубо отчеканил Хитклиф, роясь в тумбочке брата. Все бы шло хорошо, если бы им обоим не пришлось услышать шаги Готье и спрятаться в его ванной комнате.

После обеда и роли модели для Габриэллы, Гедеон направился в свою комнату, надеясь на немного покоя. Но все планы рушатся в одно мгновение — на его кровати, как ни в чём не бывало, развалился Люмьер.

Горячий воздух жжет легкие, когда Хитклиф в бреду вертит головой, к которой вовсю прилипали волосы. Прикрыв глаза, он полностью сосредотачивается на ощущениях, позволяет им доминировать над собой, позволяет Люмьеру доминировать...

Готье не знает, как так вышло, что друг его старшего брата сейчас прижимает его к кровати и целует так жадно, словно они больше никогда не увидятся. Он не знает, к чему приведут их тайные отношения, и конечно же он не знает, чем обернётся ревность Люмьера в этот раз.

Я всегда думал что Люмьер Уолдин был моим другом,но оказалось что у нас разные мнения на этот счёт.