Энджел открывает глаза, смотрит на нависшего над ним Хаска, ощущая приятную тяжесть слегка навалившегося на него кошачьего тела, и понимает, что это не обман — все происходит на самом деле. Хаск действительно сейчас здесь, с ним, и относится к нему так, словно для него нет ничего важнее в целом мире, чем он.

— Тяжелые съемки или тяжелая ночь? — итак хрипловатый по своей природе голос Хаска еще более хриплый со сна. — Тяжелая ночь, — пауза. — Извини меня за мое внезапное появление. Я понимаю, ты спал, а коты любят спать, и... — Ты же знаешь, что это ерунда. Заходи.

грязные руки, грязные движения, ебучая и грязная индустрия, грязный энджел. и в правду, грязный. грязный, убитый и, кажется, уже что-то решивший для себя энджел, ввалился в отель.

Энджел настолько привык обслуживать других, что забыл, что тоже имеет право на удовольствие. Хаск напоминает ему об этом.

Что сокрыто в темноте? У Энджела много вариантов ответа...

Энджел открыл для себя что-то более интимное, чем секс. Он находит ночные разговоры и безобидные приступы тактильности чем то таким откровенным, чем-то таким трепетным, что у него каждый раз перехватывает дыхание.

Хаск замер. Было в пьянющем Энджеле что-то пьянящее. Может, во взгляде, в позе, или в очаровательной неуместности пятна в виде сердечка, к которому тот требовал прикоснуться. Но…

— Как звали твою первую любовь? — Сладко растекается вопрос по губам назойливого паучка, что с лёгким интересом водил указательным пальцем по пушистым ключицам старого бармена, окутывая его рецепторы сладким ароматом духов. — Что, прости? — В непонимании переспрашивает довольный кот, пьяной улыбкой кивая к лицу Энджела.

Я пытался сказать тебе неделю назад. Пытался сказать тебе два дня назад. Хотел сказать тебе вчера, но ты вечно куда то убегаешь. Может, я смогу рассказать тебе о своих чувствах сегодня? В день Святого Валентина. День, когда парочки должны воссоединяться. Надеюсь, мне сегодня тоже повезет.

Нудные ночные душеизлияния. Возможно, немного романтики, но исключительно для профилактики.

Энджел просыпается с давно не посещавшей его мыслью: «Надо подрочить». Не в смысле просто снять напряжение. Кажется, тогда это называется мастурбация.

Он до сих пор помнит её взгляд, холодный и пустой, словно у изысканной фарфоровой куклы, помнит затхлый запах её тела, которым был пропитан каждый угол мрачной комнаты, помнит мерзкую ухмылку её убийцы, которую так хотелось стереть с его напыщенной физиономии. В тот день вместе с ней умерла и частичка его самого. Пустоту от неё заполнила месть, обвившая сердце ядовитым плющом. Она росла, цеплялась, разрасталась, пока не стала частью его существа, неотделимой, как тень от человека.

Их связь, как столкновение Титаника с айсбергом - такая же разрушительная мощь. Она ломает их обоих до основания, заставляя трещать внешнюю обивку. Заставляя на ходу перестраивать внутренние приоритеты. Ведь они в Аду, в обители грехов и преступлений, в месте, где слепым поодиночке выжить не дано. **AU по заявке+Солумейты: люди, нашедшие свою родственную душу, теряют зрение**

Семь лет пьянства, одиночества и ненависти к себе привели Хаска к тому, что он больше не видит смысла в своей жизни. В прошлом он был счастлив, но по глупости потерял всë, чем дорожил. Всë меняется, когда его старый знакомый даëт ему возможность "отыграться". И для этого ему нужно отработать год в сомнительном Отеле, бок о бок со всякими фриками. Хаск не теплит надежд о возвращении былой страсти к жизни и точно не думает, что найдëт еë там, где рассыпаны звëзды.

Чарли попросила Хаска и Энджела занести коробки в кладовую, но по ошибке ребята застряли в замкнутом пространстве. Как выясняется: у Энджела страх замкнутых пространств.

Оказалось, Энджел не то чтобы хотел секса.

Энджел никогда бы не подумал, что его могут возбуждать настолько незначительные вещи.

Энджел давно смирился со своей судьбой. Он - жалкий раб, невольник, мечтающий обрести крылья и воспарить в небеса. Но всё, что Энджел может сделать - ласково шептать молитвы, надеясь, что ветра песков донесут его желания богине, и когда-нибудь он обязательно сможет обрести свободу.

— Мне не неловко. Я порнозвезда, Хаск. Я постоянно делаю это на работе. Я просто хотел сказать, что ты не обязан возиться со мной. Все в порядке, я справлюсь сам. — О, — коротко изрек Хаск, его лицо мгновенно изменилось. — Я понял. — Понял что? Хаск мягко взял Энджела за запястье, останавливая его неаккуратное вытирание шерсти, и забрал у него салфетку обратно. — Детка, тебе когда-нибудь уделяли последующий уход? Энджел непонимающе моргнул. — Последующий уход?

Самое главное в любой игре – умение блефовать. Когда садишься играть, убедись, что человек напротив тебя является тем, кем хочет казаться. Возможно он окажется более умелым лжецом, чем ты. АУ: Энджел и Хаск – оверлорды.