«Час Радости» стал самым неожиданным подарком для Харли и исполнением его самой заветной мечты, с тех пор, как смерть давно стала казаться ему единственным возможным спасением.

Поразительная выдержка. Ангел Поппы мало того, что смог выжить, мало того, что убил множество игрушек, так он ещё ничего и не ел, и не пил. Откуда такие физические данные?

Почему... Почему ты оставил меня? Оставил... Нас? Нет... Это они забрали тебя у нас, наше спасение, наше солнце. Но ты вернулся, ну конечно ты вернулся, иначе быть не могло. И ты никогда больше не покинешь нас... Смайл.

Сначала они касаются кончиками желтых сплетённых пальцев, затем медленно, дрожа от боли, Хагги неожиданно хватается за чужую ладонь, с такой силой, с какой он бы поймал того, кого не хочет потерять, ощущая, что они слиплись. Их липучки. Кисси отчаянно сжала конечность. Хагги тоже. Он наконец переводит взгляд с рук на подругу. Она обречённо улыбается. Никто из них не в силах прекратить это. Они вдвоём созданы, чтобы улыбаться и прикасаться, обниматься.

Должен же хоть один план пройти гладко? Как в лабораториях Playtime Co. отнесутся к переведенной сотруднице? Куда Прототип дел детей? И куда бежать, если добрые на вид игрушки хотят тебя сожрать?

Компания студентов решила отметить успешную сдачу сессии на территории заброшенной фабрики игрушек. Разумеется, они совершили множество ошибок героев ужастика: разделились, шумели, раскидали еду и не убежали, когда запахло жареным. И вот к чему это привело...

Чем занимался Кетнеп, пока жил в семье? Добрался ли Догдэй до Убежища? И зачем потребовалось проверять, все ли на фабрике в порядке?

План по уничтожению Прототипа провалился с самого начала. Как теперь выбраться с заброшенной фабрики и спасти голодающие игрушки и при этом остаться в живых?

— Чего ты боишься? — разочарованно спросил он. — Я не тиран. Я – освободитель, — поднял он руку на свет. — Все слухи обо мне – нежелание принять истину, а богом я себя никогда не называл.

Каково это - проснуться и обнаружить, что прошло уже двадцать лет, а все привычное давно уже разрушено? Нельзя сказать, что осталось самое легкое. Как разбудить выживших? Как с ними работать? И когда наконец получится вывести всех с фабрики?

Колыбельная — это то, что поют детям перед сном. Прототипу уже давно никто не пел. Харли Сойер считает себя ученым, а не нянькой. Он не ведется на провокации, не спускается в камеру по первому зову и уж точно не собирается ни о ком заботиться. Но в ту ночь, когда Прототип замолчал, Сойер вдруг понял: иногда единственный способ понять эксперимент — перестать быть ученым.