Гон видит, как его лицо мрачнеет, и тут его осеняет: Хисока сидит, потому что не может стоять. Потому что он едва может двигаться. – Хисока, – начинает он. В этот момент глаза фокусника закатываются, а дыхание вырывается из груди с хрипом. Он соскальзывает с края кровати, и Гон бросается вперед, чтобы поймать его, сердце бешено колотится у него в груди. Он осторожно опускает Хисоку на пол, бережно баюкая в руках.

— Всё в порядке. Моя ситуация не столь драматична, как твоя, Гон-кун. Ты ведь и сам грешен, ни разу не заикался о произошедшем в НЗЖ… Но слухи дошли даже до меня. Так что с учётом того, что я знаю о тех событиях, сравнивать их… Не очень корректно. И, боюсь, ты приписываешь мне чувства, которые я не способен испытывать в силу особенностей характера, — Хисока слегка рассмеялся на этих словах.

— У меня есть много желаний, но нет привязанностей. В чем-то мы с тобой похожи, но в этом — полные противоположности. — Это довольно печально, разве нет? Хисока смотрит на него с безразличным выражением лица. — Рыба не может мечтать о полете; как я могу грустить о том, чего у меня никогда не было? — Но есть летучие рыбы, Хисока. Думаю, для каждого из нас есть надежда.

Объяснить этот внезапный порыв — и несколько дней зудящего желания раздобыть плюшевый пылесборник — Хисока так и не смог. Впрочем, вывод скоро пришёл сам собой. В конце концов, Гон всего лишь очередная игрушка в его коллекции, так почему бы и не заполучить его себе в таком ироничном смысле?

Хисока решает проверить, как дела у его любимого протеже после потери нэн.

Солнцестояние — это повод вспомнить об основных вещах в этом мире, о свежем запахе сосны и тонком хрусте снега, о мерцающем огне свечей и щекотном ощущении мороза на коже. По мере того как они забираются все дальше в лес, Гон постепенно забывает обо всем, что отнял у него этот год. У него все еще есть деревья, которые цепляются за жизнь даже в морозную зиму, все еще есть эхо сердцебиения в ушах. Все еще есть Хисока, следующий за ним по пятам.

Хисока переодевается в Санту, чтобы ограбить дом, но, на его несчастье, в гостиной Санту поджидал ребенок.

Из-за спины Хисоки расправляются широкие красные крылья. Они багрового цвета, как венозная кровь; густые блестящие перья шелестят в движении. Он взмахивает ими и на пару секунд зависает над полом. — К сожалению, здесь недостаточно места для наглядной демонстрации.

— Это первый раз, когда у тебя настолько ласковые руки.

— Ты не можешь пригласить играть в волейбол социопата-маньяка, просто потому, что тебе нужен четвертый игрок, — шипит Киллуа. — Я не думаю, что он маньяк, — с сомнением отвечает Гон.

Хисока же не собирается уступать место маленькому, растерянному, неуклюжему мальчику? Определённо не собирается.

Он тот, кто исполняет чужие желания, однако будь осторожен: проиграешь ему — будешь вынужден исполнить его прихоть.

— Я могу выбрать абсолютно всё? — Голос Люмин был непривычно хриплым, словно ей было физически больно говорить. А её щёки и даже кончики ушей покраснели. Её вопрос был похож на риторический, потому что в следующий момент девушка, наконец, подняла взгляд с пола, встречаясь с заинтересованным взглядом хозяйки Нефритового дворца, — Пусть это и не совсем предмет, но… Я хочу вас.

- Итак, ты пришла сюда, потому что хочешь узнать больше о капсулах знаний, хм?

Рюдзаки пренебрегает сном, Лайт проводит эксперимент.

— Не придуривайся. Мальчишка страдает по тебе, как брошенный щенок, а ты только подначиваешь его. Не его вина, что он увидел в тебе что-то особенное. Хотя лично я ума не приложу, что именно. — Я довольно восхитительный, — лениво говорит Годжо, — к тому же первая любовь и должна быть несчастной. Так мы взрослеем. — Даже если так, нигде не прописано, что ты должен быть мудаком. — Это прописано на моём сердце.

Это любовь. Здоровая и взрослая. Он открылся для неё, а она видит весь мир в его глазах. Работа по фэндому «Битвы Экстрасенсов.»

Наруто самому было смешно - он будет целый месяц работать нянькой и корчить из себя опытного воспитателя, вот только он надеялся на маленького ребёнка, тот имелся, конечно, но в комплекте с неуправляемым подростком. Месяц обещал быть весёлым.

— Эй, — кричит Юджи. Годжо останавливается и оглядывается через плечо. — Ты не представился. — Годжо Сатору. Профессор фольклора, трёхкратный чемпион Оме по дартсу, а ещё медсёстры больницы считают, что я, скорее всего, умру, не оплатив счета. Приятно познакомиться, — он показывает знак мира, превращает его в салют и продолжает идти. "Что за псих", — думает Юджи.